21 января
В 10.30 репетиция с Гусенсом, который сопровождал очень хорошо, приняв во внимание, что мы сыгрывались и он раньше не слыхал этого Концерта (мой Первый, очень жаль, что не Второй, но его еле выучу к весне, к Кусевицкому).
Ходил на Victoria Station узнавать про поезда. Кое-какие идут и станция, несмотря на всеобщую забастовку, не мертва. Говорят, завтра мой поезд пойдёт. Заходил в лондонское отделение Aeolian Со. Попал удачно, так как они только что получили предписание из Нью-Йорка заключить со мною новый контракт наигрывания, но не на пять лет, а на пять сезонов, т.е. на пять моих будущих приездов в Нью-Йорк, по три рулона вместо прежних пяти. Ясно, что мои фонды в Америке низки и мне сбивают количество, а так как от предлагаемого контракта я не могу извлекать пользы, пока я в Европе, я просил отложить переговоры до моего следующего приезда в Нью-Йорк. Пока же воспользуюсь случаем, чтобы сообщить, что я переложил «Шехеразаду» (хотя я её не кончил) и попросить аванс под ещё неиспользованный последний год предыдущего контракта. Mead (директор лондонский) сказал, что, вероятно, к авансу препятствий не встретится, но он всё же должен предварительно запросить Нью-Йорк. Таким образом, отлично: шесть тысяч франков для бюджета.
В восемь часов вечера концерт. Когда я вышел на эстраду и сел за рояль, у меня отскочила пуговица у фрачного жилета и упала на моё колено. Я взял её и сунул в карман. Гусенс сделал мне рожу. Это меня развеселило. Концерт я играл недурно. Вначале чуть-чуть намазал. Успех хороший, как в прошлый раз, но меньше, чем в Женеве. Вызывали четыре раза. В артистическую никто не приходил и денег никто не платил.
Свободное копирование
