31 декабря
Проснулся в отличном настроении, но подташнивает, болит голова и, по-моему, я ещё немного пьян. Выйдя на улицу, жадно глотал воздух и пил в маленьком ресторанчике чай с лимоном, читая рецензии. По-моему, рецензии опять хуже успеха, хотя и констатируют его. Ни одной сколько-нибудь серьёзной. Вернувшись домой, спал. На телефоны не отвечал. Пребывал один среди своего успеха. Даже письмо от Миллер открыл не сразу. Открыл позднее, когда почувствовал себя более нормальным, но это ещё не ответ на ответ, а ответ на последние деньги. Таким образом, в этот день я мало кого видел, а вечером пришёл в себя и отправился к Фру-Фру, чтобы вместе ехать куда-то встречать Новый Год. Туда она уже давно обещала, а я рассудил, что приятнее всего встретить в обществе Фру-Фру, и поехал с нею. Опять богатый американский дом, с шампанским, несмотря на prohibition. Меня, как вчерашнего героя, встречали с почётом.
Сейчас же после двенадцати мы с Фру-Фру сорвались и поехали к Волковым. Это была моя затея, резонов несколько: во-первых, меня приглашали и была бы страшная обида, если бы я не появился вовсе (впрочем и так обиделись, что опоздали, и пуще обиделись, что вчера без них кутили), во-вторых, там была Кошиц, и появление Прокофьева и Барановской в час ночи было острым ножом в живот. Появились у Волковых в час ночи. Смоленс и St.Leger выскочили навстречу и, приплясывая и визжа, сыграли на рождественских дудках «Марш» из «Трёх апельсинов». Консулы встретили несколько сдержанно, несмотря на бутылку шампанского (большую редкость), которую привезла Барановская. Мы сели рядом с нею и рядом с Кошиц. Вообще же было неинтересно. В полтретьего стали разъезжаться. Я отвёз Фру-Фру домой.
Итак, год окончен. Хороший год. Начался хорошо и весело в Калифорнии, затем контракт с Мэри Гарден, постановка «Шута», чудесное лето в St.Brévin и постановка «Апельсинов». Чего же лучше! Феноменальный год.
Свободное копирование
