18 декабря
Приятно! Никакого концерта больше над душою не висит и не надо садиться за рояль и зубрить пассажи. Можно было написать письма, почитать, вообще не торопиться. Про вчерашний успех все знают и поздравляют.
Бакланова я спросил:
- Ну, по крайней мере, вы вчера проиграли?, - но оказалось, что выиграл. Утром должна состояться «примерочная» репетиция - для прилаживания костюмов, но потом ее отменили. В восемь часов в сценической репетиции под фортепиано, продолжавшейся до половины первого, шла сцена ещё вовсе неладно (особенно Чудаки), а между тем следующая репетиция уже с оркестром. Коини, у которого не варят мозги для изобретения последней сцены беготни, упрашивает меня купировать её. Я отвергаю. «Вы очень упрямы» - говорит он, - и на сцене начинается беготня. Со Смоленсом, который играет на фортепиано во время репетиции, ссора, ибо он ломит свои темпы, не глядя на мою палочку. Кошиц подошла и сказала, что за вчерашний концерт она мне всё прощает. Это меня даже взбесило: что навязчивее непрошенного прощения!
Рерих, которому я поставил на вид диссонанс между его словами и делом, старается держаться от меня в сторонке. Кошиц патетически восклицает Готлибу: Ведь он разгонит всех друзей!»
Свободное копирование
