12 ноября
Сегодня тихий в смысле внешних событий день. Играл на рояле. Пробовал взяться за инструментовку балета, но опять не шло. Однако всё же дело сделал: взялся за «Danz'y» из Ор.32. которую всё никак не мог сочинить, и она лежала в полуразобранном виде уже два года. Сегодня я уловил идею и кончил пьесу, проработав над нею без малого весь день. Теперь надо закончить «Вальс» и тогда Ор.32 готов.
13 ноября
Довольно много работал над «Вальсом» и кончил его. Вечером был на симфоническом. Когда я пришёл в артистическую, чтобы повидать Цимбалиста, который был солистом, то вместо него нашёл там Стока и Рахманинова. Так как Сток со времени моего появления в Чикаго со «Скифской сюитой» меня больше не приглашал, несмотря на свои обещания, то я не желал с ним долго разговаривать. Поэтому я очутился лицом к лицу с Рахманиновым. Рахманинов почему-то был мягок и приветлив, расспрашивал меня, что я делаю, что сочиняю, сказал, что сам не написал ничего, а на мой вопрос, правда ли, что он сочиняет оперетку, как то пишут в газетах, ответил: «Неправда всё это!» Я сказал, что завтра буду на его концерте и после зайду пожать ему руку в артистическую. Он с особенной готовностью сказал: «Приходите, я буду очень рад». Я не мог понять, почему он вдруг сделался таким симпатичным. Несомненно, тут замешан приезд Кошиц.
Рахманинов сообщил мне неприятную вещь: Струве, которого мы со Стравинским так яростно выписывали в Париж, приехал туда, чтобы начать дела Российского Музыкального Издательства, и на лестнице у Кусевицкого был убит лифтом. Жалко и Струве, жалко и Российское Музыкальное Издательство, и теперь опять неизвестно, когда что будет печататься.
Свободное копирование
