29 октября
Взял на завтра билеты в Чикаго. С завтрашнего дня и Johns, и Marinuzzi в Чикаго. И хотя Кошиц в отчаянии, что без меня она как в лесу, но надо ехать и моими делами позаняться. Строк сегодня опять лебезил вокруг Нины и кажется глупый Haensel готов переуступить ему Кошиц. Письмо Рахманинову она до сих пор не послала, колеблется и не решается, к великому моему сожалению. Когда я стал спрашивать её про Литвин, у которой она училась и от которой без ума, Кошиц с удивительным чутьём воскликнула: «Ну вот. завёл себе в Париже какую-то певичку и теперь заботится о ней!»
30 октября
Муж Кошиц, Шуберт, художник, рисовал меня и, хотя я просидел смирно два часа, не сделал особенно хорошо. Играл Нине первый акт «Огненного ангела», который произвёл на неё сильное впечатление, а также и на меня, не видевшего его много месяцев.
Завтракал с Владимиром Николаевичем. Он хвалил Бориса и говорил, что рад видеть его в Америке. А я тем более! В нём должны быть перемены. В какую сторону - не знаю. Буду читать ему мои рассказы.
А то я до сих пор никому их не читал, кроме нескольких штук Linette. В пять часов расцеловались с Кошиц очень нежно и я отправился в Чикаго. Железные дороги так подорожали, а денег так мало, что я взял медленный поезд: двадцать восемь часов вместо двадцати.
Свободное копирование
