С Бичемом свидание состоялось семнадцатого июня, раньше он не мог, будучи занят до зарезу своими имениями и пилюлями. Коутс направлял разговор, а я отвечал на вопросы, которые ставил Бичем. Разговор сводился к тому, дорого ли обойдётся постановка оперы и что, конечно, Covent Garden не может истратить и половины тех ста тысяч долларов, которые ухлопала Чикагская опера. Когда зашёл вопрос о художнике, который мог бы написать декорации, я предложил Гончарову, которая в Париже говорила, что сделала бы дёшево и с удовольствием и работы которой я очень люблю. Бичем сказал, что пусть она предложит приблизительную смету расходов и, если она не будет велика, он ничего не имеет против постановки «Апельсинов», (но не зимою, а в летний сезон, т.е. май-июнь).
Коутс сказал: «Now, what will get the boy?». Бичем ответил, он не помнит условий с Пуччини и Штраусом, но что он мне предложит такие же. Я спросил, может ли он гарантировать десять спектаклей в два года и выдать половину при подписании контракта. Бичем сказал: половину или немного меньше. Мы расстались на том, что в Париже я увижу Гончарову и пришлю её смету. Коутс, когда мы выходили от Бичема, сказал, что когда он перед тем завтракал с Дягилевым и Дягилев спросил его, неужели правда, что Covent Garden поставит «Три апельсина», он ответил, что есть 99% шансов. Теперь он считает, что шансов 99,5%.
Относительно моих выступлений в симфонических концертах, то двадцать седьмого января я играю в Филармонии, а перед тем Коутс исполнит дважды «Скифскую сюиту» и один раз «Классическую» Симфонию.
Свободное копирование
