Сергей Прокофьев. Дневник - 1259

11   мая

Письмо от Сони Бришан, но она знает о маме меньше меня. Поэтому пошёл к Самойленко,   чтобы            он свёл меня с Российским посольством для исходотайствования французской визы маме. Самойленко сказал, что приехали Минстеры прямо из Константинополя и кое-что знают про маму. Фроська-сан и Япония! Вот занятно – все в Париже. Оба успели побывать в Индии и Турции, загорели как сковороды, и хотя мамы не видели, но видели Таню Раевскую. По их словам, беженцы живут не так плохо;  сообщение из Константинополя - пароходами на Марсель в семь дней. Я постараюсь достать маме визу, переведу деньги, пусть её посадят в Константинополе на пароход, а я в Марселе встречу.

Вечером был у Дягилева в ложе на втором спектакле Русского балета (они играют три раза в неделю) и видел «Chant du rossignol»[1], балет, сделанный Стравинским из «Соловья». Я слушал с большим интересом, особенно инструментовку, что касается музыки - то там много и интересного, но и много ненужного царапанья. Я должен прослушать ещё раз. Но «Весна священная», когда я разыграл её в Милане со Стравинским в 4 руки, произвела на меня гораздо большее впечатление, чем этот балет. Поставлен он Мясиным очень занятно, изобретательно и талантливо. Декорации Пикассо местами интересны, местами нелепы. Сам Пикассо был в ложе, но нас за общей сутолокой не познакомили, и я только под конец услышал, что это он. Стравинский был злой и расстроенный, так как, по его словам, оркестр врал и не выучил балета.

А после Стравинского шла «Шехеразада» с пышными декорациями и костюмами Бакста. И я очень наслаждался ею.

Я в Париже пять дней и начинаю делать выводы. По-моему, мне здесь особенно делать нечего: надо налаживать паспортные дела, мамы и свои, и ехать в Лондон. Поскольку я наслушался - ни концертами, ни богатыми домами денег здесь не сделаешь, а если и да - то самые гроши. И даже носится в воздухе, что Париж, который был до войны для искусства «пупом мира», теперь теряет своё влияние и первенство. И даже «для славы» не стоит здесь работать. А между тем о деньгах мне приходится теперь думать: теперь я не один, а с мамой. Подожду ещё неделю- две и в Лондон.