3 мая
Море почти спокойное и на небольшую качку никто не обращает внимания. День проходит под флагом шахматного турнира. Я работаю в турнире исправно и выиграл ещё четыре партии, обеспечив первый приз. Барон Шелкинг представлял меня своей баронессе, отрекомендовав меня шахматным чемпионом, и среди разговора справился, не сын ли я известного композитора Прокофьева. Когда я оказался им самим, то барон очень обрадовался, сказал, что он мой большой поклонник, имеет мои сочинения и чуть ли не играл их на благотворительном концерте на пароходе по дороге из Японии. Сегодня на нашем пароходе тоже устроили благотворительный концерт и дамы-патронессы опросили, кажется, всех пассажиров, не умеют ли они чего-нибудь на чём-нибудь делать, за исключением двух единственных артистов на пароходе, меня и декламатора, датчанина, подошедшего ко мне в первый день, - чему мы были несказанно рады. Публика оделась во фраки и смокинги и пошла на концерт (нечто ужасающее), а я, барон, один француз и один американец играли в бридж до часу. Когда я вернулся в каюту, то мой капитан, страдающий старческой бессонницей, всё ещё читал. Однако вёл себя прилично и едва я разделся и лёг, как он погасил огонь.
4 мая
Две последние партии турнира - и я взял первый приз, выиграв все десять. Второй приз получил Феррарис, австриец. + 8, (все шесть человек внесли по три доллара, первый приз - 75%, второй - 25%). Если бы этот турнир был на русском пароходе, никто не обратил бы внимания, но англичане и американцы - спортсмены, и потому перед таблицей результатов, которая была вывешена на стене, всё время стояли пассажиры, которые обсуждали результаты, а за моей спиной я часто слышал: «Это шахматный чемпион».
Остальное время играл в бридж в той же компании, которая играет очень хорошо. Работать на этом пароходе невозможно, нет ни одного спокойного угла. Да и настроения нет. Завтра после полудня, говорят, причалим к Шербургу. Погода холоднее - мы ушли из Гольфстрима.
Свободное копирование
