1 мая
Порядочно качало и были случаи, когда волны оплёскивали палубу на носу, но публика привыкла и я тоже. Однако всё же временами чувствовалось неудобство в пищеводе и я предпочитал сидеть на палубе в chaise-longue, отказавшись от предложенного бриджа.
Вечером капитан зажёг электричество и, лёжа в своей койке, принялся читать. Так как штепсель находился около меня, то я, не говоря ни слова, потушил огонь. Капитан сначала ничего не сообразил, а потом страшно рассердился и стал требовать, чтобы я зажёг электричество. На этот раз я притворился глухим. Но капитан соскочил с койки и вцепился мне в руку, требуя, чтобы я зажёг (не он, видите ли, а я). По правде сказать, я не ожидал такой атаки и был несколько смущён, так как, конечно, не мог начинать драки с шестидесятилетним стариком. Поэтому я ещё три раза переспросил, что он хочет, и наконец поняв, зажёг огонь. Капитан влез на свою верхнюю полку, а я ему прочёл небольшую лекцию о злоупотребления покоем соседей. Капитан поупорствовал некоторое время, но вскоре погасил огонь и мир водворился.
2 мая
Шахматный турнир, о котором говорили уже три дня, наконец начался в составе шести человек. Так как обо мне уже составилась слава как о чемпионе, то вокруг моего стола всё время стояли зрители. Я играл внимательно и выиграл подряд четыре партии. Турнир и отдых от игры в сущности заняли весь день.
Море было спокойное и день тёплый и солнечный. Спать я пошёл уже когда капитан заснул и потому инцидентов не было. Господин, с которым я всё время говорил то по-французски, то по-английски, оказался русским бароном, кажется, Шелкинг. «А вы, вероятно, офицер?» - спросил он. Я ограничился отрицанием.
Свободное копирование
