11 марта
Сочинял, но не очень много.
Упоминал вчерашнюю пьесу. Мне казалось, что Стелла, вероятно, была обижено, что я не досмотрел её дебюта и не обедал с нею и её отцом. Я был даже доволен этим: за её лондонские похождения во мне сидит червяк против неё.
Днём корректура рекордов, дантист, а вечером бридж.
12 марта
Возился с подоходным налогом. Пришлось показать все доходы. Зато не простил им ни одного профессионального расхода. Пришлось заплатить сто сорок долларов. Я думал, будет больше. Зато устал вдребезги.
От Мmе Самойленко телеграмма из Парижа, что мама прибыла в Константинополь без денег и ей какой-то Яковлев послал тысячу франков. Ура, теперь всё в порядке! И даже отсутствие денег, я думаю, основано на недоразумении, так как Ильяшенко знает о приезде мамы и держит для неё чек.
Вечером отправился к Стелле, чтобы загладить моё отсутствие после спектакля. Это первый раз, что я у неё. Весной она много раз звала меня, но я всегда отказывался. Сегодня я нашёл её одну, очень мило выглядевшую. Вся семья уехала в театр. Но я был страшно утомлён вычислениями подоходного налога, а затем она меня рассердила, сообщив, что, кажется, летом она уедет в Европу, в Лондон, Париж и Вену, и что её это очень увлекает. Я сделался сух и скучен. Стелла пыталась быть любезной, но скоро израсходовала свой запас. Пробыв у неё час, я стал прощаться. Стелла удивилась и, кажется, обиделась.
Вообще вечер вышел до крайности глупым и наши отношения попали в какую- то идиотскую колею. Идя домой, я ломал себе голову и не мог понять ни самого себя, ни куда всё это идёт. А потерять Стеллу было бы жалко.
Но не потеряна ли она уже?
Свободное копирование
