14 мая, вторник.
Судить о достоинствах и качествах человека единственно по одним его личным к нам отношениям -- несправедливо. Иной, имеющий добрую душу и благородное сердце, бывает иногда нашим недругом и нам вреден; а другой, злой и бесчестный человек, может быть при случае нам доброжелателен и полезен. Все зависит от обстоятельств, в которых мы иногда находимся. Есть люди, которые часто говорят: "Что мне за дело, что такой-то поступает дурно с другими, но я люблю его, потому что он делает мне добро". Это чистый эгоизм. Если должно быть признательным, то должно быть и справедливым, и порядочный человек не в состоянии любить и уважать разбойника и вора за то, что он оказывает к нему благосклонность.
Эту идею намерен князь Шаховской развить в комедии, которой хочет дать название "Прекрасный человек" или другое, тому подобное, как там после придумает лучше. Он говорит, что характер главного лица этой комедии должен будет более или менее сходствовать с характером главного персонажа комедии "Le Philinte de Moliere", сочинения известного революционера Fabre d'Eglantine. Одно только опасение, говорит князь Шаховской, чтоб не сочли комедии моей подражанием Фабру, ставит меня в тупик; иначе бы я уж ее начал, потому что "Полубарские затеи" мои кончены, и я теперь на свободе перебиваю только мелочью. "Да, -- подумал я, -- хороша свобода!".
У Паглиновского познакомился я с статским советником И. А. Пукаловым, бывшим в начале нынешнего царствования обер-секретарем в Синоде. Кажется, он человек очень умный и веселый рассказчик, хотя по наружности и серьезен. Узнав, что я недавно из Москвы, он сказал мне, что у него в Москве есть несколько знакомых и назвал мне их по фамилиям, а в том числе и Вишневских. Когда же я заметил, что Вишневская мне родная тетка, то Пукалов объявил, что она была посаженой матерью у него на свадьбе, а потому мы можем с ним считаться почти свойственниками. Он очень обласкал меня и приглашал к себе, говоря, что ежедневно обедает у себя дома.
Между прочим Пукалов рассказал анекдот об одном калмыке, вышедшем в люди в последние годы царствования императрицы Елизаветы Петровны, слышанный им от Секретарева, камердинера князя Потемкина. Этот калмык, имевший привычку говорить всем "ты" и приговаривать: "я тебе лучше скажу", вел большую игру и по этому случаю втерся в общество людей знатных и, между прочим, к князю Потемкину, который вскоре привык к нему и любил играть с ним в карты. Однажды, понтируя с каким-то знатным молдованином против калмыка, князь Потемкин играл несчастливо и, разгорячившись на неудачу, вдруг с нетерпением сказал банкомету: "Надобно быть сущим калмыком, чтоб метать так счастливо". -- "А _я_ _т_е_б_е_ _л_у_ч_ш_е_ _с_к_а_ж_у, -- возразил калмык, -- что калмык играет, как князь Потемкин, а князь Потемкин, как сущий калмык, потому что сердится". -- "Вот насилу-то сказал ты _л_у_ч_ш_е!", -- подхватил, захохотав, великолепный князь Таврический.
Паглиновский говорит, что Пукалов очень богат и сверх того у него молоденькая и хорошенькая жена, бывшая воспитанница Петра Семеновича Мордвинова, брата адмирала, которая с своей стороны принесла ему в приданое около тысячи душ.
Свободное копирование
