Переписка с Нартовым - 3

   Препроводив первую неделю великого поста в обыкновенном говенье и моленье, на второй имел я одно особое дело.

   19-го числа февраля приезжали ко мне неожидаемые гости, дочь г. Змеева, Александра Аврамовича, с мужем своим, г. Лабынцовым.

   Сего человека имел я тогда впервые случай видеть и он мне полюбился, а жена его была родная племянница соседки нашей, г-жи Ладыженской, и имела с нею о разделе деревень приказное дело.

   В то время, как была она малолетна, то обидел как-то при разделе ее сосед мой г. Ладыженский, а муж ее тетки, и захватив несколько людей лишних, владел ими более десяти лет несправедливо.

   Итак приехали они просить его, чтоб он с ними развелся, а ко мне заехали с просьбою, чтоб я постарался их помирить, о чем привезли от старика отца ее просительное ко мне письмо.

   Я хотя и не надеялся, чтоб мог успеть в своей просьбе и старании, но по долгу христнанскому охотно принял на себя сию коммиссию и, призвав Господа в помощь, поехал с ними на другой день к г. Ладыженскому.

   Достопамятен и приятен был для меня день сей; ибо, против всякого чаяния, помог мне Бог разными представлениями преклонить моего, много меня любящего соседа к произведению добродетели.

   Не могу забыть, сколь радостна была для меня минута их примирения, Слезами радости обмочилось все лицо мое и я неведомо как доволен был г. Ладыженским, и мог сказать, что в этот день имел я паки случай видеть, какое неоцененное, приятное и неописанное увеселение приносит производство всякой добродетели.

   Я благодарил Бога, что удостоил он меня быть маленьким при том орудием и веселился духом, что произвел при помощи божеской хорошее дело. Но, ах! как легко можно в людях обмануться и сколь скоро могут произоитить совсем неожидаемые нами следствия.

   Нечаянной случай не допустил меня дождаться окончания сего важного дела. В самую нужнейшую пору прислали ко мне вдруг гонца с просьбою, чтоб я ехал скорее к возвратившемуся из Москвы и более еще ослабевшему родственнику моему, Матвею Никитичу, и спешил как можно, чтоб застать его живым, ибо его так схватило, что послали уже за попом.

   Легко можно заключить, что сие понудило меня спешить начатым делом; но самое сие и помогло мне скорее их примирить: Александр Иванович согласился на все; итак, ударили порукам, после чего не стал я долее медлить, а поскакал в Дворяниново.

   Соседа моего застал я едва уже в живых и при самых почти дверях гроба. Во все сие время он так истончал, что остались в нем одни кости да кожа, и немилосердая чахотка гнала его очевидно во гроб. Однако, пред приездом моим ему несколько полегчало. Он просил меня, чтоб я сделал милость и дал ему совет, как ему поступить с малыми и ненадежными еще детьми своими и с остающеюся после его молодою женою?

   Любя сию, хотелось ему сделать ей что-нибудь в пользу, на случай, ежели не останутся две маленькие еще дочери его в живых, и чтоб имение его не досталось в сем случае законным наследникам его, господам Темирязевым. Я не знал, что ему на сие отвечать, ибо встречались тут две противные друг другу должности и мне хотелось, чтоб дело сие меня миновало.

   Не успел я возвратиться в свой дом, как по утру на другой день приехали ко мне опять вчерашние гости с неожидаемым уведомлением, что миротворение мое опять рушилось, и что причиною тому была уже самая родная тетка гостьи моей и жена г. Ладыженского. Она, по отъезде моем, расплакалась и начала так тазать мужа своего за то, что он отдал мужиков, неправильно отнятых, что он рушил данное свое слово -- и дело не состоялось.

   Прискорбен был для меня сей случай, хотя к тому не подал я ни малейшей причины. Но что мне было делать? Я с моей стороны исполнил долг и более сего не можно было от меня ничего требовать.

   В последующий за сим день был Матвей Никитич так слаб, что соборовали его маслом. Печальная сия процессия производилась при всех нас, его родных и соседях, и мы не могли без чувствительного сожаления смотреть на сего, жизнь свою оканчивающего молодого человека.

   Он был хотя очень слаб, но имел еще столько силы, что мог сидеть; но с сего времени начал он уже час от часу худеть и к концу своему приближаться. Я посещал его всякой день и делал ему последний долг в жизни своим сотовариществом.

   Между тем в праздные часы продолжал я заниматься экономическими сочинениями, и видевшись с соседом своим, г. Ладыженским и его женою, старался было всячески преклонить их на лучшие мысли; но все труды мои были тщетны. Они заупрямились, принялись тягаться и защищать свое неправое приобретение.

   Что касается до болезни Матвея Никитича, то она час от часу усиливалась и довела его до того, что он так истончал, что я от роду моего так исхудавшего человека не видывал. Это был сущий скелет и можно было все устроение костей человеческих в нем видеть, ибо они обтянуты были одною только кожею.

   Наконец, 28 числа февраля, случившийся тогда в четверг третьей недели великого поста, ввечеру, часу в девятом, преселился он из сей кратковременной жизни в вечную и отошел к своим предкам.

   Можно сказать, что сей день был достопамятен во всем нашем роде и фамилии Болотовых; ибо кончиною его прервалось вдруг целое поколение, продолжавшееся около 200 лет, и чрез самое то целая половина всех здешних дач вышла в другой род.

   Прискорбен был для меня сей случай. Я виделся с ним в самой последний день его жизни и расставался с ним часа за три до кончины, прощался с ним в тех мыслях, что его более не увижу, ибо нас звали тогда по межевым делам в Серпухов. Он был в совершенной памяти и говорил по самую последнюю минуту.