Свадьба Волосатова - 3

   Как вечера тогда были уже длинные и осенние, то скучно нам было, и мы не знали в чем препроводить нам время.

   Карт с нами не было, а сверх того хотя бы и можно было выдумать что-нибудь для прогнания скуки, но я внутренно сердился и досадовал на г. Пестова, а чрез то скучно было и всем.

   Наконец, не стерпя более сам скуки, вздумал я им предложить играть в кидалку игру, в которую мы часто иногда дома игрывали и которая была очень забавна.

   На полу, подле одной стены, начерчивалось мелом два полукружия, одно маленькое и такое, чтоб в оном могла только улечься маленькая табакерка, и в оном изображалось число 9, -- а другое кругом оного поболее. Сие последнее разделялось поперечными чертами на 8 отделений; и в оных изображались мелом числы следующие порядком: начиная от стены 8, 6, 4, 2, 1, 3, 5, 7.

   После чего каждой игрок клал по условию на тарелку или в какое судно по сколько-нибудь денег в общую сумму или банк, например, по гривне, и все по порядку, отступя несколько шагов на другой край комнаты, кидали в сии полукружия по очереди медным пятаком, и буде кто попадал в оные, то и брал из банка столько копеек, на каком числе ляжет пятак; а буде кто не попадал, или попадал, но пятак отпрыгивал и выкатывался вон, такой ничего не брал и не приставлял. Буде же кто так был счастлив, что попадал в число 9 и пятак лег весь или на большую часть в сем маленьком полукружке, то сей брал весь банк.

   Когда же в продолжении игры, за беспрерывным выбиранием из него, оставалось денег уже мало и кидавший попадал в число множайшее, например, оставалось бы только 2 копейки, а он попал в 6 или 8, то сколько выходило лишних, столько он сам приставлял в банк, например, 4 или 6; а самое сие в делало игру сию забавною и составляло душу оной.

   Итак, тотчас отыскан был мел, начерчены на полу круги и цифры, и началось дело. Скоро игра сия полюбилась всем чрезвычайно, и мы, оставя все досады, проиграли весь вечер и были очень веселы. Потом, когда на то пошло, то сысканы были и карты. Сии достал нам где-то хозяин; но как были они не карты, а картишки, то сделался вопрос, как и во что играть? Для иной игры они не годились, иную не все знали, в иную не все хотели; итак, и в сем случае должен был я что-нибудь выдумывать и предлагать и я не долго думая сказал:

   -- "Молчите, ребята! станем-ка играть так, как люди не играют. Вот колода, пускай она лежит опрокинутою, а мы, поставив по скольку-нибудь в ставку денег, станем по очереди вскрывать по одной карте, и кому случится вскрыть червонную кралю, тот и бери все деньги, а кто вскроет какую-нибудь из прочих червей, тот приставь копейку".

   -- "Ладно!" закричали все, и давай играть. Итак, было и тут довольно смеха, а всего более насмешило нас то, что хозяин, стоючи подле нас и смотря на игру нашу, вдруг захохотавши сказал: "Экая-ста игра, прямая-ста Акулинка!"

   Название сие червонной крали нам очень полюбилось, мм начали сами тому хохотать и прозвали ее и сами Акулиною, и проиграли и в сию игру долго и насмеялись довольно.

   Наконец, дошло дело уже и до ужина. Сей был у нас странной, без тарелок, и без вилок, а резали и брали все руками. По счастию, случилось с Пестовым жареное мясо, а без того были б мы все голодны.

   Поужинавши стали мы помышлять о том, на чем бы нам спать. Постеля была у одного только межевщика, а у нас у всех ничего не было. Соломы в городе взять было негде; нечего было иного делать: купили сена и настлали нам епанчи, а постелю мы все себе в головы; итак, по самому походному обыкновению изряднехонько ночь повалкой на полу и проспали.

   Поутру, одевшись, начали мы опять говорить о земле, и не ходя еще в контору мириться. Сперва мирился г. Пестов с полозовскими помещиками, г. Рудневым и Милоховыми, и сии насилу-насилу укланяли и упросили его, чтоб он спор свой, учиненной в их даче покинул и остался при прежнем мнении. Потом стал он со мною говорить; но как он от своего требования не отступал, то я и говорить более почел за излишнее; итак, пошли мы все в контору.

   Судей тогда никого не случилось в городе, и сам главный из них г. Брянчанов уехал в Москву; итак, привел нас межевщик к секретарю Маркову, сему доброму и праводушному старичку, о котором я давно много хорошего наслышался.

   И подлинно я не мог довольно налюбоваться его характером. Он говорил правду как резал, и как дошло до моего дела, то он без дальних околичностей г. Пестову сказал: "И не говори судырь про это! а изволь-ка писать сказку; здесь тебе ничего не дадут, а вы останетесь при прежнем владении".

   Нечего было тогда г. Пестову делать, и он принужден был согласиться и мы все внутренно смеялись, что он остался в стыде и не умел брать двух десятин, которые я ему давал было, а мое торжество было велико. Я вырос так сказать на вершок и не мог скрыть удовольствия своего о моей победе, ибо дело кончилось гораздо лучше, нежели я себе воображать мог.

   Таким образом окончив сие дело, сходил я в ряды и в монастырь повидаться с старушкою, почтенною вашею знакомкою, а потом, пообедав, поехали мы опять все вместе в Грызлово; и я возвратился домой уже поздно, проездив в Серпухов по крайней мере не по пустому и не даром.