Ночевав в сем селе, на утрие продолжали мы свой путь далее и ехали более уже бугристыми и неровными местами чрез деревенки Капустино, Еремино, Шолохово, Сухарево, Хорево и Черную.
Все они были маленькие и незаслуживающия никакого внимание. Одно только Еремино удивило меня особливым и до того никогда еще невиданным предметом.
Будучи квадратно построенною, имела она внутри себя порядочный четвероугольный редут. Я никак не мог догадаться сначала, что б это значило и был так любопытен, что нарочно вышед из коляски, пошел смотреть оный.
Но каким поразился я удивлением, нашел во внутренности оного одну только воду и узнав, что сей четырехугольный высокий вал составлялся единственно из земли выкопанной в сем месте при копании сего пруда совсем на ровном месте.
Тогда было сие для меня очень удивительно, но после видя, что за Москвою и многие другие селения, за недостатком родников, речек и ручьев, имеют обыкновение снабжать себя сим образом водою, престал тому удивляться.
Проехавши верст с 20-ть, приехали мы в большое село Игнатово, в котором обыкновенно все проезжие останавливаются, либо обедать, либо ночевать; но как нам показалось кормить лошадей еще рано, то продолжали мы путь свой далее и доехали кормить до небольшое и почти разоренной деревнишки Подосинки.
Как погода была тогда наивожделеннейшая и лучшая для уборки с полей хлебов, то весь народ был в поле, и мы нашли в деревне сей все дворы запертые и насилу могли достать купить себе, что было надобно.
Выкормивши лошадей, пустились мы далее, и как дорога была гориста, то принуждены мы были то с горы спускаться, то подниматься опять на гору, и чем более приближались мы к городу Дмитрову, тем местоположения были гористее, выше и тем прекраснее.
Все горы и поля покрыты были богатою жатвою, а по сторонам всюду и всюду видны были между гор и на них селы и деревни; но на самой дороге было только одно селение: знаменитая деревня Свистуха, славная тем, что позади оной находилась прекрутейшая и превысокая гора, с которой не инако как с трудом спускаться было можно. Была она тут по случаю протекающее между гор и очень низко тут изрядной речки, чрез которую был немалой мост.
На берегу сей речки наехали мы товарищей или спутников своих, кормящих тут своих лошадей; а переехавши мост принуждены мы были на такую ж высокую гору подниматься.
До города Дмитрова было еще от сего места верст 9-ть и езда была все горами, с горы на гору, и мы то взъезжали на высочайшие места, с которых во все стороны было далеко видно, то опускались в глубокие вертепы и долины. Однако дорога проложена была везде по местам хорошим, и взъезды и съезды были отлогие и спокойные.
Сверх того и ехать чрез сии места было отменно весело: повсюду по сторонам видно было множество сель и деревень, и на всяком почти шагу представлялись взорам новые виды и прекрасные положения мест, так что беспрестанно можно было любоваться. Наконец, взъехав на одну гору, увидели мы и самый город Дмитров, к которому принадлежали все сии окрестности.
Город сей принадлежал и тогда к губернии Московской и отстоял от Москвы 62 версты. Он имел положение свое посреди глубокой, ровной и обширное долины, окруженной вдали высокими горами.
Окружностью своею казался он не гораздо велик, но имел довольно жила и церквей около десяти, из которых некоторые были каменные и довольно изрядные. Из прочих же зданий мало было в нем каменных хороших и знаменитых, а большая часть была деревянные, очень, очень посредственные, ограждающие узкие, не слишком порядочные и по причине низкого положения очень грязные улицы. Две реки, Яхрома и Нетека стекаются в сем месте и протекают чрез сей город.
Кроме сего, видна была в правой стороне старинная и построенная при подошве довольно высокой горы земляная и довольно просторная крепостца; также находился тут и мужеской Борисоглебский монастырь, окруженный каменною оградою.
Как город сей принадлежал к числу старинных российских городов и основан был слишком за 600 лет до того времени, то, подъезжая, взирал я с особливым любопытством на все окрестности его, и на реку, текущую чрез сию равнину, и вспомнив все, что мне о сем городе из истории било известно, с никаким чувствием сам себе говорил:
"Вон, тамо, и верно в сем месте расположено было и стояло некогда войско несчастного изгнанца из Киева, великого князя Георгия, сына Владимира Мономаха, и тамо-то, находясь с супругою своею на брегах сей реки Яхромы, обрадован он был рождением сына своего Димитрия, и в достопамятность происшествия сего даль он повеление о построении в этом месте сего города, и назвал оный его именем.
"Вот! далее говорил я: и ты, селение, ныне так маловажное, было некогда обиталищем и даже столицею некоторых князей российских, из коих иные даже великими назывались! и ты претерпело также многие беды и напасти и видело многие несчастия.
"Не успело ты еще так сказать обострожиться, как первый владелец твой, рожденный на сих местах, владычествуя над тобою, принужден уже был вести войну с враждебным Святославом, князем Черниговским и видеть все сие свое обиталище от него выжженным.
"Лет со сто после того славной Батый, князь татарской, при нашествии своем на Россию разорил тебя на ряду с прочими городами, а чрез 50 лет после того Дюдень, другой татарский князь и нечестивец, опустошил и разорил тебя до основания; а за 150 лет до сего претерпели жители твои толикое зло от поветрия морского, что целых два года все храмы твои были без службы божественной.
"Вот сколько несчастий претерпел и ты в древности, но за то с того времени был уже ты во всегдашнем покое и оставалось тебе только богатеть и процветать с каждым годом отчасу более"...
И в самом деле город сей как ни мал был, но довольно славился своими промыслами и торгами и находилось в оном множество фабрик и заводов.
Из первых в особливости знамениты были мишурные и позументный, коих количество в городе и уезде простиралось до 100; а из заводов в особливости славился заведенной, за 3 года до того в сельце Вербильцове, фарфоровый аглинским купцом Гарнером, которой после сделался так знаменит, что делаемая на оном посуда в доброте малым чем уступала саксонской и во всей России вошла в употребление.
Кроме промыслов и торговли разными продуктами, в особливости славился сей город произведением великого множеству репчатого лука, которым засиживались превеликие огороды и производилась немалая торговля.
Впрочем рассказывали мне жители, что находились в нем многие купцы, имеющие великой капитал, простирающийся до несколько десятков тысяч. чего бы по невзрачности и необширности сего города, не имеющего в себе и 2 тысяч жителей, и ожидать было не можно.
Как в сей город приехали мы еще очень рано, то не хотелось мне в нем остановиться ночевать; почему, искупивши что нам было надобно, и снабдив себя овсом, продолжали мы свой путь далее, спеша доехать ночевать до села Орудьева, отстоящего от Дмитрова верст десять.
На дороге до сего села не было ни одного жила, кроме одной деревушки в стороне, до которого места езда была все дмитровским долом или болотом, простирающимся в длину на несколько десятков верст, и дорога была песчана и наполнена множеством гатей.
На сие достопамятное место не мог я смотреть без сожаления, что оно не осушено было лучше тогдашнего, ибо хотя на нем и росла трава, однако худо; а могло бы все сие обширное место превращено быть в наипрекраснейшие и величайшие луга и приносить государю гораздо более дохода, ибо оное и при нынешнем худом своем состоянии отдавалось из казны в наем за 2,000 р. ежегодно.
Поровняясь против помянутой в стороне лежащее деревушки, поднялись мы на гору и поехали опять высокими местами. Однако дорога все еще была песчана и не такова весела, как прежде.
Мы принуждены были ехать все перелесками, покуда приехали наконец в село Орудьево, к которому мы по отлогое горе спустились.
Мы приехали в него уже ночью, и для того остановились тут ночевать. Я проводил весь вечер в разговорах с хозяином о экономических материях, и слышал многие недостатки в тамошней экономии, которые могли с малым трудом исправлены быть.
Свободное копирование
