Письмо 144-е.
Любезный приятель! В предследовавшем письме описал я вам путешествие мое от дома до Москвы. Отпустите мне, если наскучил и отяготел я вас своими разглагольствиями. А теперь опишу вам пребывание мое в Москве и езду дальнейшую, но стану пересказывать уже все короче.
Как в Москве не располагался я в сей раз долго медлить, то приехав в оную спешил я поправить скорее все надобности, какие имел, дабы скорее отправиться в дальнейший путь.
Квартира для меня была в ней новая и готовая. Друг мой г. Полонский взял с меня клятву, чтоб, будучи в Москве, нигде индо не останавливаться, как в его доне; однако я пристал наперед мимоездом и на часок в доме соседа моего Матвея Никотина, бывшем при самом везде в Москву, и одевшись тут, велел повозкам своим ехать пряно в дом к г. Полонскому, а сам, желая скорее исправить свои нужды, пошел пешком в город и ряды.
Идучи чрез Кремль, сей древний замок, в коем живали наши древние цари и государи, и прохода чрез самое древнее обиталище их, не мог, чтобы остановясь, не полюбоваться несколько минут старинною и особенною архитектурою, тогдашним временам свойственною, а при том вообразив себе все происходившее в сих местах во времена предков наших, нельзя было, чтоб вздохнув, самому себе не сказать:
"Боже мой! чего и чего не происходило в сих местах, и каким и каким происшествиям и даже самым страшным и ужасным сценам не были здания сии некогда свидетелями?..."
Тысячи мыслей толпились тогда вдруг в моей голове, из всех тех, какие имел при читании истории времен притекших о всех происшествиях, бывших в древности в России, и некое содрогание потрясало тогда всю мою душу и производило в ней чувствования особые, и такие, которые изобразить трудно.
Поровнявшись с славною нашею Ивановскою колокольнею, возвышающею златую главу свою так много выше прочих, увидел я часть разломанного древнего огромного здания, где отправлялись все наши суды и расправы.
"А! возопил я тогда внутренно в душе моей: это место назначается для нового чуда в свете, для здания такого, которое было бы наиславненшее в свете и прямо достойным великих обитателей своих!"
И как время ни было для меня тогда коротко и драгоценно, но я не мог никак утерпеть, чтоб не зайтить на самое опростанное место и посмотреть подлинно ли оно так хорошо и красиво, как о том молва носилась; и могу сказать, что красота и пышность сего места превзошла все мое воображение.
Как вся замоскворецкая часть сего великого города видима была оттуда, как на ладони, то место сие казалось оттуда как бы вдвое выше, нежели каково было оно в натуре и я не мог как им, так и видом протекающею мимо его Москвы-реки довольно налюбоваться и признавал, что для замышляемого созидания тут обиталища государей не можно было избрать лучшего места.
"Но, ах! воскликнул я далее: совершиться ли оно когда-нибудь и увидим ли мы его здесь существующим! Для здания такого многого времени, трудов и иждивения потребно и не будет ли во всем том недостатка?"
В тогдашнее время делалась только модель сему дворцу, но и сия стоила многих тысяч, и я власно как предчувствовал, что из всего великого предприятия сего наконец ничего не выдет.
Прошед Ивановскую площадь, наполненную всегда множеством карет и народа, спешил я итти в ряды, где накупив что мне было надобно, спешил я забежать в книжную лавку, бывшую тогда у Воскресенских ворот и спросить, нет ли в ней XII-й части "Трудов" нашего Экономическаго Общества; ибо как часть сия как-то не была ко мне прислана, то хотелось мне иметь ее у себя отчасти для выполнения моего собрания, отчасти для узнания, нет ли в ней чего-нибудь особливого.
Услышав, что она есть, обрадовался я чрезвычайно, и как она была ни мала, а цена за нее довольно велика, но я с превеликою охотою заплатил все требуемое, и спешил потом на Поварскую к г. Полонскому, которого и застал я с женою только что вставших и одевающихся.
Оба они были мне очень рады, и отведя мне особую комнату для квартирования, не менее радовались и тону, что сделавшаяся нечаянная в продолжении пути моего остановка воспрепятствовала мне в тот же день, по желанию моему, в дальнейший путь отправиться.
Остановка сия произошла от лошадей, или паче от коновала, призванного для сделания вспоможения оным. В особливости озабочивала меня одна из оных, которая совсем уже легла и не вставала с места, и господин врач сих животных предписал нам дать ей в тот день покой и отнюдь в оный не ездить.
Свободное копирование
