авторов

1205
 

событий

165843
Регистрация Забыли пароль?
Мемуарист » Авторы » Shtakenshneyder » Из воспоминаний (1854) - 1

Из воспоминаний (1854) - 1

01.03.1854
С.-Петербург, Ленинградская, Россия

У Брюлловых был детский бал[1]. На этом балу моя мать встретилась с графинею Толстой, женою графа Федора Толстого, вице-президента Академии Художеств. Они встречались и прежде, но в тот вечер как-то особенно сошлись и решили бывать друг у друга.

До той поры мы жили чрезвычайно уединенно; выезжали мало, у себя принимали еще меньше. Мы собирались тогда переезжать в дом наш на Миллионной, который был уже почти готов и был просторен, роскошен и изящен, как было изящно все, что строил мой отец. Не будь этой встречи с графинею Толстой, и в новом доме жизнь наша, вероятно, потекла бы по-прежнему тихо и уединенно, но тут все изменилось. Графиня Толстая, сама большая любительница литературы и искусства, увлекла и нас в эти сферы.

Наступала весна 1854 года с Крымскою войной, патриотическим восторгом и патриотическими стихами; у Толстых говорилось больше о стихах, чем о войне, о политике.[2] Я была тогда еще очень молода[3] и застенчива, и потому чуть не дрожа села в карету в одно весеннее воскресение, приемный день Толстых, чтобы ехать к ним.

Графиня принимала в тот вечер в зале за чайным столом. В этой зале, столь изящной простотою своего убранства, я провела потом много интересных и приятных вечеров. Толстые жили в Академии Художеств, в первом этаже, в угольной квартире, выходившей окнами на Неву и 3-ю линию. Чай разливала Екатерина Ивановна, сестра графини[4]. Меня посадили возле какой-то черноглазой дамочки с белыми бусами в черных как смоль волосах. Я, само собою разумеется, не сказала ей от себя ни слова и путаясь отвечала на ее вопросы. Прибежали две девочки восьми-пяти лет и, лепеча что-то по-английски, кинулись к графине[5]. «Это мои дети», — сказала она, обращаясь к нам.

Когда убрали чай, все разбрелись. Стало живее и шумнее. Я все, точно связанная, сидела возле своей черноглазой соседки и, должно быть, порядочно надоела ей, но куда было меня девать? Наконец, к ней подсел Рамазанов[6]. Они разговорились, но я не вслушивалась в их разговор. Вдруг оба они обратились ко мне, чтоб я рассудила их. Оказалось, что он снял со своей цепочки какой-то брелок, который она, вероятно, похвалила, и преподнес ей. Она отказалась, и они заспорили. К счастию, в эту минуту раздался голос Лоде, музыканта, и избавил меня от роли судьи. Он пел:

 

Вот в воинственном азарте

Воевода Пальмерстон

Поражает Русь на карте

Указательным перстом.

Вдохновлен его отвагой,

И француз за ним туда ж,

Машет дядюшкиной шпагой

И кричит: allons, courage!

Полно, братцы! На смех свету

Не останьтесь в дураках.

Мы видали шпагу эту

И не в этаких руках!

Если дядюшка бесславно

Из Руси вернулся вспять,

Так племяннику подавно

И вдали несдобровать…

 

и т. д.

Слова-неизвестного автора, музыка — Вильбоа[7]. Имя автора так и осталось неизвестным[8]. Стихи не были разрешены к печати[9], но пелись и читались повсюду, потом забылись.



[1] Из четырех братьев семьи Брюлловых (три художника и один архитектор) в 1854 году живы были два: Федор Павлович (1795–1869), живописец, и Александр Павлович (1798–1877), профессор архитектуры в Академии Художеств, строитель Михайловского театра, Пулковской обсерватории и т. д. Наиболее известный из Брюлловых, Карл, умер в 1852 году. Здесь речь идет, вероятно, о детском бале у Александра Брюллова, связанного с Федором Толстым и по службе в Академии Художеств.

 

[2] Это объяснялось прежде всего составом посетителей. Среди них, помимо художников, связанных с хозяином дома общностью профессиональных интересов, много было поэтов. По словам Е. Ф. Юнге, «душой общества» в доме Толстых был Щербина; Полонский был «свой человек»; Федор Глинка и Федор Толстой были друзьями со школьной скамьи. Кроме того у Толстых бывали Майков, Мей, Кукольник, Розенгейм и др. Позднее здесь появился и Шевченко. Бывали и декламаторы, певцы, композиторы — авторы романсов. Как видим ниже, хотя и «говорилось больше о стихах, чем о войне и о политике», но в 1854 году война и политика стали модной темой стихов.

 

[3] Елена Андреевна Штакеншнейдер родилась в 1836 году. В 1854 году ей было восемнадцать лет.

 

[4] Эта Екатерина Ивановна Иванова, в отличие от своей старшей сестры, Настасьи Ивановны, вышедшей замуж за графа Федора Петровича Толстого, не получила почти никакого образования и всю жизнь занималась хозяйством и воспитанием детей, сначала у старшего брата, потом у старшей сестры. Характеристике этих двух сестер посвящен ряд страниц в «Воспоминаниях» Е. Ф. Юнге.

 

[5] Это Екатерина, впоследствии Е. Ф. Юнге, автор «Воспоминаний», и Ольга. Возраст указан не точно: первая из них родилась 24 ноября 1843 г., таким образом весной 1854 года ей было не восемь, а десять лет.

 

[6] Рамазанов Николай Александрович (1815–1867), художник и скульптор. Благодаря живости характера и разнообразию дарований был заметным лицом в салоне Толстых; по словам Е. Ф. Юнге, его пение было полно энергии и выразительности: «сколько было в нем неподдельной веселости, юмору и искренности; казалось, что вся душа его была на ладоньке».

 

[7] Как это часто бывает, вещи, предназначавшиеся для пения, ассоциируются гораздо более с именем композитора, чем с автором текста. Зачастую на нотах не обозначается, чьи слова. Вильбоа был нередким посетителем Толстых и выступал не только в роли композитора, но и певца. Некоторые свои пьесы он посвящал гр. Ф. П. Толстому. Исполнение его нового романса («Вот в воинственном азарте») на вечере у Толстых было в порядке вещей, но текст вносил в мирную обстановку артистического салона тему «войны и политики».

 

[8] Стихи «Вот в воинственном азарте», которые «пелись и читались повсюду», появились впервые в «Северной Пчеле» (1854, № 37) под заглавием «На нынешнюю войну» и без подписи автора. Потом были перепечатаны Путиловым в его «Сборнике сведений о восточной войне». Особенно популярны были и долго не забывались четыре первых стиха, посвященных Пальмерстону. Автором этих стихов был молодой поэт,  в том же году и умерший (тридцати одного года от роду), Василии Петрович Алферьев (1823–1854). За эти патриотические стихи он получил награду от императора, что, вероятно, известно было Толстым, в доме которых Алферьев бывал и должен был встречаться там с автором музыки, Вильбоа. Для Толстых вряд ли могло быть тайной, кто автор стихотворения.

 

[9] Это неверно, как видно из предыдущего примечания.

 

Опубликовано 16.07.2020 в 19:15
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2022, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: