Препроводив в сем довольно изрядном городке почти двое суток, пустились мы далее и шли несколько еще дней сим епископством, чрез незнаменитые городки, к нему же принадлежащие, Гутштадт и Аленштейн, а потом вошли опять в Пруссию и шли оною несколько дней. В сие время случилось мне однажды принимать фураж на полк в одном прусском городке, Остероде, где мы дневали. При сем случае не мог я довольно надивиться исправности прусского правительства, ибо по всем местам, где нам по расписанию назначено было иттить, находили мы уже все заготовленное. Был везде готов не только провиант и фураж, но навезены со сторон всякие нужные съестные припасы для продажи войску. Что касается до сена, которое долженствовало мне принимать, то мне не было нужды его вешать: все оно было перевязано в пуки, по десяти фунтов; итак, стоило только отсчитывать оные, и я мог в короткое время и с малым трудом комиссию свою кончить.
Препроводив несколько дней в походе чрез Пруссию, вышли мы наконец совсем из оной и вошли в пределы, так называемой, Польской Пруссии и той части оной, где находились города Кульм, Грауденц и Торуль. Эту землю нашли мы весьма отменною от прусской: все жители были опять католики и несравненно беднее и хуже прусских. Что ж касается до городов и местечек, то они были довольно изрядные, однако далеко не таковы хорони, как прусские. Мы проходили их тут три, а именно: Неймарк, Страсбург и Голап. Посреди каждого из них находили мы четвероугольную и довольно обширную площадь, окруженную сплошными и довольно высокими домами, отчасти каменными, а отчасти полукаменными, то есть связанными из переплетенных между собою деревянных столбов и брусьев, между которыми промежутки закладены были кирпичом, и каковых строений было множество и во всей Пруссии. Они называются у них фахверками или кирпичными мазанками, и составляют средний род здания между каменных и деревянных, и довольно хороши и пригожи. На самой же средине помянутых площадей находилась всегда уже городская ратуша, составляющая наилучшее здание в городе. Внизу же домов, окружающих площадь, находились лавки с разными товарами. Далее замечания достойно, что во всех сих, как прусских, так и польско-прусских городках находились аптеки, в которых продавались не столько лекарства, сколько всякие овощи и съестные вещи.
Впрочем, надобно сказать, что поход, со вступления в польскую Пруссию, сделался нам несравненно труднее и хуже прежнего, не только потому, что тут дороги были несравненно хуже нежели в Пруссии, но и по причине, что около этого времени начал уже зимний путь рушиться и наступала самая половодь, и дороги сделались так дурны, что по них ни на санях, ни на телеге, ехать было не можно. Итак, имели мы много труда и принуждены были сани свои кидать и повозки свои становить на колеса, а сами, вместо санок, ехать опять на верховых лошадях.
Как поход наш простирался вдоль по реке Брибенте и оная река тогда уже прошла, мы же к ней всякий день прихаживали, то, пользуясь сим случаем, нередко увеселялись мы рыбною ловлей, и рыбы было у нас всегда довольно, что по тогдашнему великопостному времени было для нас очень кстати.
Впрочем, как во время самого шествия случилась у католиков страстная неделя и великая пятница, то, едучи в самое сие утро и очень рано мимо одного католицкого костела, имел я случай насмотреться всему, что у католиков в сей день в церквах их происходит. Тут в первый раз увидел я, как они бичуются, или, покрыв голову свою, чтоб никто их не узнал, и обнажив спину, секут сами себя бичами или особливого рода плетьми, и производят сие мнимое служение к Богу с таким рвением и усердием, а сами к себе немилосердием, что у иных кровь даже ручьями текла из спин. Но колико зрелище сие было для нас отвратительно, толико странно казалось другое обыкновение, господствующее у католиков, а именно: вместо выносимой у нас плащаницы, выносится у них большое резное распятие, полагается в церкви на пол, и тогда все женщины, а особливо старушки, подходя и становясь на колени, воют, плачут и бьются над оным, точно так, как бы над умершим человеком, и смачивают все оное своими слезами; чему всему не могли мы довольно насмотреться. По причине мешающей нам в походе половоди и величайшей распутицы промедлили мы так долго, что и препроводили и свою святую неделю в дороге. Мы праздновали день нашей пасхи в местечке их Голапе и становили нарочно для того полковую церковь. И сия святая неделя была нам очень не весела, и мы почти оной не видали, а особливо потому, что, идучи от помянутого местечка прямо к Торуню, принуждены мы были иттить самыми прескверными местами и иметь квартиры в наибеднейших и таких польских деревнях, в которых жители едва сами имели свой насущный хлеб и жили в наимизернейшем состоянии.
Свободное копирование
