За сравнительно короткий срок в стране произошли большие изменения. Создались отдельные государства на территории бывшего СССР. На этом я в своём повествовании останавливаться не буду. В настоящее время никто ещё правильно не оценил это действие – это дело историков, и пусть они этим занимаются. Но прошло двадцать лет, и простой люд чувствует, что все изменения выполнены через спину и даже ниже. Поэтому я свою оценку давать воздержусь, а продолжу рассказывать о моей жизни и моём окружении.
Неожиданно для меня умер Горловский. Я даже не знал, что врачи давно уже определили, что у него рак желудка. После того, как мы приступили к строительству трубного завода, Меркачёв как-то отошёл от дела. На заводе его не было видно. А тут ещё смерть его дочери. Мать заперла её дома. Дочь хотела уйти и решила из окна второго этажа сойти на землю при помощи стоящего около стены дерева. Она взялась за ветку, которая обломилась, и девушка упала на металлическую изгородь.
Оплата труда в нашей стройартели держалась на прежней сетке, но нам сказали, что ежемесячно на наш счёт откладываются деньги от прибыли артели и даже выдавали нам какие-то бумаги, подтверждающие наши суммы, начисленные от прибыли. Затем нам объявили, что у кого есть проблемы с зубами, могут бесплатно протезироваться. Я воспользовался этим, и в клинике Лермонтовского курорта мне поставили протез. Когда я сидел в очереди к врачу, я частенько видел там Меркачёва, который не лечился, но явно было видно, что он имел какие-то деловые отношения с главврачом. Я также знал, что главврач клиники собирается на ПМЖ за границу. Но это их дело. Видаимо, Горловский не успел закончить работу по написанию материалов для защиты кандидатской степени Меркачёвым, а вскоре умер и Меркачёв. Руководство заводом осуществлял начальник производственного отдела завода. Роль главного инженера играл существующий главный инженер, который больше играл в волейбол или в футбол, чем занимался заводом.
На строительстве трубного завода я работал с удовольствием. Мне нравилось то, что я работал с минимальным количеством людей, на монтаже оборудования прораба не было, был бригадир, с которым я был в контакте. Крышу делали люди, нанятые не то Филоновым, не то Силютиным, который числился начальником участка и должен был быть моим начальником, но Филонов, видно, дал ему указание не вмешиваться в работу внутри цеха. От меня не требовали работу по устройству крыши. Я несколько раз подымался на крышу и отлично понимал, что кровля работать не будет. Однако мне сказали, чтобы я занимался своим делом, что я и выполнил.
Когда начали монтаж сварочных мощных трансформаторов, хозяин прислал профессора, физика, который принимал участие в расчёте трансформаторов. Монтаж оборудования уже был выполнен, мостовой кран установил десятитонный рулон листовой стали определённой толщины, монтажники установили ножи, которые при запуске всех механизмов начали резать нужную ширину ленты. Лента пошла по изложницам, прошла линию сварки и вышла в конце конвейера, но уже не лентой, а трубой, но не сваренной. Конвейер работал в режиме 25 метров в минуту. Вдоль каждой трубы была миллиметровая щель. Нас привлекала конструкция конвейера: в месте, где вдогонку начала трубы, в шести метрах от начала за трубой гнался алмазный резак, и на середине шестиметрового пролёта он успевал отрезать трубу и возвращаться на место.
Участок сварки не работал. Профессор ничего не мог сделать. Я случайно оказался свидетелем, когда бригадир монтажников подошёл к хозяину и предложил ему прислать какого-то Лёшу. Через день приехал Лёша, а ещё через день пошли первые готовые трубы по новой технологии. Первые трубы, попавшие на испытательный стенд, нужного давления не выдержали. Через два дня рабочие приступили к нормальной работе. С определённой партии труб на стенде проверялась одна труба. Пришла комиссия для приёмки работ. Принимал работу хозяин. Он был со своим сыном и несколькими служащими, которые и составляли руководящий центр завода. Когда комиссия пошла в бытовые помещения, Филонов сказал хозяину, что эти бытовки выполнены по новым технологиям и гостам. Рабочие будут довольны.
– Я хрен положил на рабочих, будут переодеваться в цеху! – ответил хозяин.
Я не поверил своим ушам. Ведь раньше слыхал, что этот человек был коммерческим директором Криворожского металлургического комбината. Он был коммунистом. Он пропагандировал коммунистические устои. Когда же эти мерзавцы успели сменить шкуру? Во время смены курса страны эти люди оказались ближе к деньгам и моментально этим воспользовались.
Эти люди в основном из трудовых семейств, выросшие в послереволюционное время в нищете, получившие образование за народные деньги, заняли номенклатурные должности. Вот эти должности при создавшемся режиме создали этих нравственных уродов.
Свободное копирование
