К этому моменту прошло уже два с лишним года с того времени, когда я начал работать в УПТК. В тресте произошло много событий, кадровых изменений. Трест набирал мощности.
Открылся участок в Крыму, успешно завершились работы по водоводу №6 Беляевка-Одесса, сданы два водохранилища. Полным ходом шла работа по водоводу Никольское-Николаев, где из Днепра вода должна была идти в город Николаев. Наше управление сдало в эксплуатацию бетоннорастворный узел. Я сразу организовал изготовление доборного железобетона, плит перекрытия колодцев, оснований, спецплит для помещений задвижек на николаевском водоводе. Мне поручили построить арматурный цех и цех изготовления панелей домов, которые запроектировала некая проектная организация где-то в Ереване. Я строил цеха, а специалисты работали в помещении треста над технологией изготовления этих домов.
Когда арматурный цех был готов, мы начали выпускать рулоны арматурной сетки плит шламохранилища Николаевского алюминиево обагатительного комбината. Плиты изготовлялись на специальной установке у шламохранилища. Я этих плит не видел, но первые же плиты потребовали транспортное средство, которое бы могло переместить армированную плиту, изготовленную из бетона и латекса размером 4х6 метров. Мои монтажники с задачей справились, я его запроектировал, а монтажники по проекту его изготовили. Ни одна плита не была поломана.
Приехал министр Гидростроя Украины. Работой треста был доволен. Он благословил желание треста изготовлять жилые дома для рабочих министерства. На приёме у секретаря обкома было много сказано лестного о нашем тресте, который возник со строительного участка. Только благодаря энергии и уму его руководителя можно было достичь таких результатов. Он справился с задачей не только в Ильичёвске, но и в Одессе, городе Николаеве, в Крыму. Об этом нам рассказал управляющий на сборе партактива треста с читкой приказа по тресту с объявлением благодарностей, с выдачей премий. Меня не было ни в одном приказе. Видимо, он не забыл мой первый уход из управления. Затем моё предположение подтвердилось, когда награждали какой-то юбилейной медалью.
Но я на управляющего трестом не обижался. Мне нравилась творческая работа в этом тресте, где меня не обижали зарплатой, я своё получал. У меня и мысли не было уходить из треста, и каждый раз я доказывал, что я классом выше многих специалистов треста. События, которые развернулись несколько позже, дали о себе знать. Министр Спецгидростроя перешёл на работу в Минстрой СССР. На его место в Спецстрой назначили его заместителя, который недолюбливал Авербаха за то, что тот по всем вопросом обращался к министру, а не к нему непосредственно. Не исключено, что он видел в нашем управляющем конкурента, хотя это было глупо. Но факт есть факт. Из министерства Гидроспецстроя в наш трест прибыла большая комиссия. Началась большая проверка документов. Несмотря на то, что трест финансово стоял на высоте и министерство имело большие прибыли, Авербаху начали клеить дело о служебных злоупотреблениях: он по прямому договору, по просьбе местной власти обкома партии и облисполкома брал выгодные подряды и выполнял работы. Ему поставили в вину смерть диспетчера Нюси, которая произошла из-за несчастного случая во время переезда, в пути из города Николаева в Одессу. Дело комиссия передала в прокуратуру.
Однако ещё до передачи дела в прокуратуру заявление на уход подал главный инженер треста Миша Фурер. Авербаха отстранили от работы, он с юристом готовил материалы для прокуратуры. Работы в тресте на всех объектах практически остановились. Новое начальство громило трест на глазах областного начальства города и области. Я приходил на работу и уходил. С УПТК треста ушёл Беккер, остался ничего не знавший и не делавший Колбасов.
Я понимал, что здесь моя работа подошла к концу, но ощущения безработного у меня не было, меня многие знали, я многих знал. Обращаться в морстрой или трансстрой у меня даже в мыслях не было, но в том, что работа будет, я не сомневался.
Свободное копирование
