По приезде, никому ничего не сказав, утром я пошёл в трест Южгидрострой в надежде встретиться с Хазаном и договориться насчёт работы. Вестибюль был пуст. Из открытой двери диспетчерской слышны были неумолкающие звонки телефонов и треск помех радиосвязи полевых точек, объектов. Чувствовался ритм работы, который мне так нравился, когда я впервые пришёл сюда работать. Никто не выходил из кабинетов, никого не было на лестницах. Я собирался уже уходить, когда с улицы в вестибюль зашёл Беккер.
- А ты что здесь делаешь? — спросил он.
- Если я скажу, что ожидаю трамвая, ты же не поверишь, — отшутился я.
- А если без хохм? — спросил он.
- Если без хохм, то я бы хотел повидаться с Хазаном. Он пригласил меня к себе. Хотел бы с ним поговорить.
- Хазан сейчас главный инженер СУ-600, помещение которого отсюда недалеко, но Хазана сейчас в городе нет, он в командировке. А что у Хазана тебе делать? На трассе тебе делать нечего, ты это знаешь. Домов он не строит, да и в ближайшее время строить не будет. Я могу тебе предложить лучший вариант у меня. Я сейчас работаю в УПТК, управлении производственной-технологической комплектации. Считаю, что это для тебя будет очень интересная работа.
- Ты же знаешь, что сидеть в кабинете и писать комплектовочные ведомости — это не моя работа, — ответил я.
- Э нет, ничего ты не понимаешь! Я предлагаю тебе должность начальника технологического участка. Работа там очень интересная. Да что мы стоим, идём ко мне, потолкуем! Я тебя знаю, это твоя работа. Когда ты узнаешь, ты не будешь искать другой. Идём!
Мы вышли из здания треста. Перейдя улицу, зашли в помещение, где находилось управление комплектации. Зашли в кабинет.
- Так вот. Это управление, где я являюсь главным инженером. Начальник у меня Колбасов, ты его знаешь, он был у нас главным механиком в управлении. Сейчас наше управление занимается сваркой труб большого диаметра в плети по 25 метров, изолируем эти трубы и отправляем их специальными машинами на трассы. В ближайшее время мы должны на площадке, которую ты готовил, засыпая озеро, построить бетонно-растворный узел, арматурный цех, административное хозздание с отделением управления и бытовыми помещениями. Кроме этого нам нужно провести со станции Сортировочная железную дорогу, по которой к нам будут подавать бетонные изделия с комбинатов министерства. Так что работы тебе хватит. В плане у нас есть столярная мастерская. Оклад начальника участка тебе известен, ну и прогрессивка... В прогаре не будешь. Последнее: когда можешь приступить к работе?
- Я думаю, что они меня месяц не заставят отрабатывать. Они ничего не делают, материалы на мне не числятся. Завтра я дам ответ. Думаю, что послезавтра, а скорее всего — с новой недели я приму участок.
- А теперь зайдём к Колбасову, я тебя представлю. Он всё-таки начальник.
Я сразу понял, что Колбасов никто другой, как зиц-председатель. Авербах держал нос по ветру. Начальником должен был быть русский. Ранее я с Колбасовым особо по работе не был связан, но мы знали друг о друге. Как механик Колбасов был на хорошем счету, чего нельзя было сказать о его административных способностях. Начальник принял меня очень хорошо. Вопросов ко мне не было. Вспоминали прошлое. Попросив извинения, сославшись на то, что мне нужно ещё посетить место работы, я оставил заявление и удалился. Перед уходом попросил, чтобы они не посылали меня к управляющему треста, так как я уходил не совсем нормально и Авербах со мной перестал разговаривать.
Как я и предполагал, Глазер даже и не спросил, почему я ухожу. Он подписал моё заявление на уход сразу. Профком, библиотека, бухгалтерия подписали мне обходной лист, причём сразу сделали расчёт и выплатили деньги. На следующий день утром я пришёл в своё управление производственного комплектования, и мы с Беккером выехали на базу. Меня поразило количество сделанных объектов. На громаднейших стендах лежали сваренные плети труб диаметра 1220 мм. Они ждали своей очереди перебазироваться на стенд гидроизоляции, но стенд не работал. Оказалось, что оба смоловарочных котла ёмкостью 0,5т каждый разрушились, вернее — разрушилась футеровка. К Беккеру подошёл бригадир Скачков и бесцеремонно заявил:
- Моисей Борисович, если завтра не решится вопрос изоляции, мы пойдём в трест и будем проситься на линию. Мы сейчас ничего не зарабатываем.
- Вопрос решается. Через пару дней начнём ремонт котлов, — ответил Беккер.
Мы отошли от стенда и пошли по площадке. Моисей мне показал, где всё планируется сделать. А затем остановился и спросил меня, не знаю ли я каких-либо футеровщиков.
- К великому сожалению, мои знакомые футеровщики покинули страну. Но такой котёл обмуровать не так уж сложно, если есть огнеупорный кирпич, шамотная глина. Песок можно взять простой. Нужна маленькая бетоно- или растворомешалка, и через два-три дня можно будет поставить один котёл на просушку.
- Ты так говоришь, как будто футеровщик у тебя в кармане, — с укором произнёс Беккер, — материалы есть, бетономешалки нету.
- Моисей Борисович, вези материалы, дашь машину — я привезу мешалку. Представь меня рабочим и бригадиру. Мы не знакомы. А затем можешь ехать и заниматься своими делами. Утром я здесь жду грузовик и, думаю, привезу мешалку.
После представления я попрощался с главным, отвёл Скачкова к котлам.
- Так вот, Боря, такой бригаде, как твоя, простои невыгодны, я это понял. Вы не забулдыги и можете жить не на подачку, а на заработанные деньги. Мне тоже хочется здесь поработать, как я когда-то работал со Слепченко. Поэтому я сейчас уйду по своим делам, а вы с ребятами очистите котёл от старого кирпича. На завтра нужна ножовка, молоток, топор, пара досок, гвозди, две- три кельмы, пара вёдер — и начнём работу. За два дня котёл будет готов. Мне нужны роба и рукавицы. Второй котёл не трогайте. До свидания.
Свободное копирование
