Когда начали бетонировать колонны и перекрытие первого этажа, возникли новые проблемы. Ограждающие стены должны были выполняться из эффективного кирпича. Наш завод не мог найти поставщика этого кирпича. В Одессе его не изготовляли. Соседи отдали кому-то автогенную установку, и им на два дома обеспечили поставку железной дорогой кирпича. У нас таких поставщиков не было. Нужно было найти альтернативу. В министерстве Березовскому предложили применить новый материал, которым пользовались в городе Кривой Рог. Этот материал называется термозит. Его изготовляют на Криворожском металлургическом комбинате, он применяется при изготовлении панелей в крупнопанельном строительстве.
- Так вот, – сказал мне Березовский по приезде из министерства, – собирайся в командировку в Кривой Рог. Я скажу, к кому обратиться на комбинате. Перед тобой две задачи: узнать, что такое термозит, возможно ли им заменить эффективный кирпич при возведении наружных стен. Второй твоей задачей будет решение вопроса приобретения на заводе шлаковаты твёрдых плит на фенольной смоле для основания под паркет.
- Ясно, когда ехать?
- Соберись и езжай. Я думаю, за неделю ты справишься.
Через трое суток я был в Кривом Роге. Я здесь уже раз был. Был в самые тяжёлые времена моей жизни. Да, я был здесь за неделю до входа врага в этот город в 1941 году. Город был мёртв. Я не исследовал, откуда мы заехали в город, но помнил это хорошо. Сейчас с вокзала я сразу взял такси и поехал в отель «Лєбідь».
К девяти часам утра я был у входа в комбинат. В проходной меня остановил охранник.
- В заводоуправление Вам нужно проехать две остановки трамваем и через тоннель пройти на территорию. Там есть надписи. Выйдете там, где надпись, интересующая Вас, подыметесь. Остановите любую машину, и Вас подвезут в управление.
Я строго выполнил подсказку рабочего и вышел из тоннеля. Однако оказался на площади, вернее, дворе с одной большой дверью. Я увидел рабочего, идущего к этой двери. Быстро пошёл за рабочим и влетел в дверь, пока она ещё не закрылась. Рабочего я спросить не сумел, потому что был сильный шум. Громадный транспортёр тащил на крючках добела раскалённые бунты катанки на расстоянии полутора метра друг от друга. Транспортёр двигался, унося бунты настолько далеко, сколько мог видеть глаз на высоте метр от пола. Рабочий лихо проскочил между бунтами и скрылся. Я повторить этот подвиг не решился. Постояв немного, вышел из цеха. Зрелище восхитительное, но я был на работе. Наконец я увидел ещё человека в этом дворе и спросил его, как пройти в заводоуправление.
- Вы шли от трамвая по тоннелю? – спросил человек.
- Да, от трамвая, – ответил я.
- Спуститесь в тоннель и пройдите к следующей табличке
Я опять выполнил указание рабочего. На этот раз всё было нормально. Подъехал автомобиль УАЗ, и мы поехали на завод шлаковаты. Мы ехали километров двадцать по заводской территории. Через пять минут выехали на поле, где хранился шлак с тех времён, когда здесь начали плавить чугун. Впоследствии нам показывали снимки лунной поверхности. Это поле было копией лунной поверхности! Было жутковато смотреть на это зрелище. Приехав на завод, я увидел ещё более жуткую картину. Откуда-то вываливался большой тюк мягкой шлаковаты. Он ещё, видимо, был тёплый. Женщины, которые были одеты только в короткие брюки и лифчик, брали эти тюки, вытаскивали из-под навеса и укладывали их на большие поддоны, которые потом куда-то увозились. Поговорив с мастером, я узнал, что твёрдые плиты на фенольной смоле они уже давно не делают, что шлаковату у них забирают изоляционные хозяйства прямо из цеха. Больше мне на заводе делать было нечего. Мы уехали.
В управлении я узнал, какие хозяйства у них берут термозит, чтобы узнать рецептуру приготовления бетона, его свойства, вес, теплоизоляцию, плотность и прочность. На этом мой первый день командировки был завершен. Пообедал я здесь же в управленческой столовой и пошёл бродить по заводу. В доменную часть комбината я не ходил, но в прокатных цехах побывал: уголковая сталь, тавры, швеллера, периодическая арматура... Насмотревшись, пошёл бродить по городу. Город весь был красным. Не потому, что он красивый, а потому, что всё, что движется и не движется в городе, было красное от пыли железной руды. На домах была пыль, на проезжающих машинах была пыль, на трамваях была пыль, на проходящих людях была пыль. Искать своих криворожских друзей по городу не стал. Город протянулся вдоль открываемых шахт на много десятков километров. Несколько дней походил по железобетонным заводам, их лабораториям. Узнал много полезного о термозите. Взяв с собой все записи, которые позже в свободное время были систематизированы, я отбыл домой, в Одессу.
Свободное копирование
