Утром я принёс проект, расчет материалов и конструкций и отдал всё Березовскому, а сам уехал на дом, где вместе с Михеем начали заниматься выноской разбивки здания и обноской для разбивки свайного поля. В конце рабочего дня мы с начальником обсудили вопросы строительства. Я предложил ему заключить договор с трестом «Южгидроспецстрой» на копку котлована. Я хорошо знал этот трест и людей, но сам идти туда не хотел, боялся встречи с Авербахом, который бы мог нам помешать. За неделю котлован был вырыт, грунт был вывезен на засыпку прудов. За месяц были построены домик подкачки и хлорирования воды, заключён договор на сверление скважин под буронабивные сваи и изготовлена эстакада бетонного узла. Встал вопрос о подъёмном кране, который бы мог опустить гружённую осадную трубу длиной 23 метра и весом порядка 12 тонн. В промстрое таких кранов свободных не было. Приобретать заводу такой кран было нецелесообразно. Опять я обратился к начальнику производственного отдела треста «Южгидростройтрест». К великому сожалению, в тресте все гусеничные машины были заняты, одни оборудованы под драглайны и работали на трассах, другие выполняли заказы по забивке бетонных свай и стояли под копрами. Начальник ПТО треста передал мне записку, в которой предложил 16-тонный кран на пневмоходу со всеми нужными мне параметрами. Я посоветовал Березовскому взять этот кран, так как предлагались очень выгодные условия. Трест давал машину, чтобы перетащить этот кран из Ильичёвска. Я ещё тогда не знал, в какую кабалу влез, так как о буронабивных сваях только читал в литературе. Дело в том, что наш дом стоял на подзолистых мелкопористых грунтах. Это очень крепкий грунт в сухих условиях. Если его смочить, то его сопротивление на сжатие снижалось до нуля. От каждого свайного ствола во время бурения должен был быть прорыт арык, по которому бы пульпа стекала за предел свайного поля в специальный котлован, откуда пульпа вывозилась ассенизационными машинами. Арык этот размывался до пределов, когда пневмоколесный кран не мог передвигаться.
Через день после подписания договора за мной на объект приехала машина КРАЗ со знакомым шофером Степаном, таким же могучим и громадным, как и его машина. Об этом шофёре я уже писал в предыдущих главах, когда он делал левую ходку с камнем из Булдынки – его засекли с вертолёта, когда Степан в обход инспекции ехал через поле с камнем. Только он выехал на дорогу, перед ним сел вертолёт с милицией.
- Ну, что мы будем делать? – спросил инспектор.
- На земле я знаю, как поступить, а как у вас наверху – не знаю, – чистосердечно признался Степан.
- У нас наверху это стоит 25 рублей, – сказал инспектор.
- Теперь знаю, – сказал шофёр и расплатился.
Инспектор пошёл к вертолёту, у которого даже не заглушили мотор, сел в него и взметнулся в небо. С клиента Степан содрал 200 рублей. Мы ехали в Ильичёвск и вспоминали много историй, в основном смешных, которые произошли во время совместной работы.
В Ильичёвске мы нашли кран, который уже был в походной готовности. Здесь же меня ждала встреча с Жорой Байдалой, с которым мы построили здание треста. Да, это тот Жора, который, работая в 2-3 метрах от высоковольтных проводов, подошёл ко мне и попросил:
- Исакич, одолжи до завтра рубль, а то с утра как дурак работаю трезвым...
Перед самым отъездом из Ильичёвска стал накрапывать дождик с заявкой на большой дождь. Когда мы подъезжали к Одессе, хлынул ливень такой силы, что Степан вынужден был прижаться к обочине, остановиться и включить сигнальные огни.
- А вы знаете, друзья, что если какое-то дело начинаешь и этому сопутствует дождь, это значит, что идёшь по правильному пути и делу будет сопутствовать успех, – пошутил я.
И действительно впоследствии можно было убедиться, что это так. Наш дом оказался лучшим в блоке со своими спутниками, которые строились один раньше, другой позже. Мы простояли около часа, пока наладилась видимость, а дальше показалось солнце.
Свободное копирование
