Город готовил к юбилею ещё один подарок. Горожанам должен был быть подарен дворец спорта, который строили многие строительные организации города и не только. Но они отстали ещё в начале марафона.
На следующий день я вышел на работу ещё в парк. Здесь в основном трудились электрики, сантехники и рабочие Зелентреста на обваловке видовых горок. Из разговоров начальства я понял, что сантехники опоздали подать воду со штольни. Было принято решение включиться временно в городской водопровод, который проходил в районе парка, а также в пожарный водопровод, который я рванул при строительстве дома обкома партии. Пришёл главный архитектор проекта. Три пруда он принял без замечаний. В моём четвёртом входном пруду деталь вышедшей из грунта декоративной скалы была только нарисована, и по рисунку я ее выполнил. Однако архитектор счёл нужным скалу сделать большей. Я доложил Беккеру. Через пару часов мне самосвал приволок валуны, которые мы смонтировали в «а ля скалу». Подпись архитектора была получена. Он даже похвалил меня за мою выдумку при оформлении габаритов скалы. К вечеру одновременно ударили потоки воды. С моей скалы поток сначала заполнял четвёртый пруд, он же первый, входной. К ночи наполнив его, должен был наполнять остальные пруды, через которые проходил мост. К утру заработали фонтаны. Моя бригада с бригадиром Слепченко заканчивала отсыпку дальних периферийный парковых дорожек.
В назначенный юбилейный день парк отдыхал. Ни одного механизма. Тишину нарушали только фонтаны, ёмкости которых снабжали водой внутренние насосы, подымавшие воду на проектную высоту, и этим они осуществляли её аэрацию. В 16 часов начали съезжаться гости из Киева, Львова, Харькова, Крыма, члены Одесского обкома, горкома партии, комсомола, облисполкома, горисполкома, приглашённые субподрядчики и рабочие. Всем прибывшим был вручён конверт с соответствующей надписью на художественной цветной фотографии панорамы прудов. Рабочим и служащим нашего управления была написана благодарность, которую зачитали после выступления начальника управления.
Застолье завершилось около 5 часов утра следующего дня. Выпили очень много, закуска была изумительная – с горячими блюдами, изготовленными на нашей фабрике-кухне при автобазе. Я отлично помнил, что проводил Беккера с одной нашей сотрудницей из бухгалтерии до строящегося дворца спорта, остановил такси, посадил их в машину, уплатив шофёру предварительно. Машина уехала, я остался на пустынной дороге один. Основная масса участников застолья ушла к трамваю. Я чувствовал себя не совсем уверенно. По моим подсчётам было принято до отключения контроля 1200 грамм, а это было существенно даже для меня. Стало страшновато. Ночной милицейский патруль в этих местах шастал всю ночь. Но Бог милостив. Подошло такси, остановилось, и я благополучно добрался домой. Это была первая гулянка, приуроченная к юбилею вождя.
В те времена было ещё принято встречать праздники профессиональные на многих предприятиях и учреждениях. Все годы, когда Софушка, как я величал свою жену, начала уверенно работать по своей специальности, каждое завершение учебного года я ночь проводил в школе и встречал рассвет с выпускниками, каждый год в день учителя родительский комитет школы устраивал праздник учителя в ресторане, где я, как член коллектива, всегда присутствовал. Гуляли мы всегда в ресторанах при гостиницах «Лондонской», «Красной», «Волне», или в ресторане «Юбилейном» на Дерибасовской. Очень интересным было одно празднование дня учителя в ресторане гостиницы Лондонской. Нам сняли малый зал. Когда мы там собрались, то увидели, что кроме нашего стола на тридцать человек был сервирован другой стол, гораздо обильнее нашего, на шестьдесят человек. Мы уже успели провозгласить несколько тостов, как пришли гости за второй стол. Две трети гостей были явные азиаты, немного раскосые, скуластые. Остальная треть были русские мужики – все здоровые, высокие, косая сажень в плечах. Когда пришедшие гости немного подпили, они начали громко петь, не обращая внимание на то, что пение заглушало оркестр в соседнем зале. Мне это понравилось, я начал тоже петь, не уступая им в громкости. На меня обратили внимание пришедшие гости. Один из здоровяков подошёл ко мне и пробасил:
- Идем, паря, к нам, у нас веселее!
Моментально мне было предоставлено место, поставлен прибор. Софушка с тревогой наблюдала за мной. После нескольких тостов я запел какую-то популярную песню тех времён. Гости всех столов её подхватили. Моментально в малом зале ресторана возник один общий коллектив, тёплая компания. Ко мне подошла женщина, Герой Соцтруда, геолог по специальности, и пригласила танцевать. Разговорились. Я познакомил её с Софушкой. Когда после танца сели к столу, ко мне опять подошёл здоровяк.
- Паря, – сказал он, положив мне на плечо свою огромную, тяжёлую ладонь, – с тобой хочет поговорить батя. Пойдём!
Я поднялся, мы подошли к торцу стола и остановились за спиной такого же здоровяка, только пожилого.
- Батя, пришёл тот, с которым ты хотел поговорить, – промычал мой проводник.
- А, да. Слушай, паря, ты нам подходишь. Я предлагаю тебе ехать с нами. Не пожалеешь. Всего у тебя будет вдоволь.
- Благодарю Вас, но Вы же меня совсем не знаете, а уже приглашаете...
- А чего знать! Чай, мы не слепые, видим, с кем дело имеем! А о нас можешь спросить наш народ, мы пустую породу с рудой не спутаем. Вон Ксюша, а вот академик, – он указал на мою новую знакомую, Героя труда, и на почтенного возраста человека из национальных кадров прибайкальского края.
- Ладно, сейчас я ответ дать не могу, нужно подумать.
- Вестимо, только не затягивай. Завтра в обед мы вылетаем домой.
Это застолье закончилось к трём часам ночи. Конечно, я, не задумываясь, остался дома в своём городе. Но эта встреча была приятной.
Вечера, которые устраивались в нашем управлении, были не менее приятные, но по существу совершено другими. Первый раз я был на торжестве, посвящённом юбилею управления. Начало существования его было связано с решением Советского правительства строить судостроительный завод на площади, занимаемой колхозом «Путь Ильча» в деревне Ильичёвке Овидиопольского района. В это время я работал в райисполкоме этого района в должности инженера отдела сельского и колхозного строительства. Об этом я писал в предыдущих главах. Через год после моего призыва в армию из киевского треста Киевгидроспецстроя в Одессу был направлен участок одного управления. Возглавлял участок инженер Авербах. Сейчас этот участок, пройдя дистанцию управления, готовился превратиться в трест, разместив свои управления и участки по Одесской, Николаевской, Херсонской областям и в Крыму.
Сейчас мы готовились к двадцатипятилетнему юбилею. В своей подшефной школе №56 на улице Малиновского, где накануне моя группа рабочих сделала небольшую работу по реконструкции спортзала, наше управление сняло на один вечер спортзал. Расставили там столы, смонтировали подиум. Была утверждена начальником управления программа вечера. Два участка соревновались между собой в художественной самодеятельности, наш строительный участок соревновался с сантехническим участком. Участники самодеятельности, начальники участков, прорабы, мастера, рабочие... Я также участвовал в выступлениях. Наш участок проиграл, но было очень весело, когда наши соперники показали фильм, снятый на участке об одном пьянице, которого знало всё управление. Каким-то образом оператору удалось в главной роли снять самого героя фильма, когда он, будучи хмельным, залез в трубу и заснул, а в это время монтажники начали монтировать эту трубу. Было очень смешно, тем более что фильм был немой, но снабжённый титрами в одесском стиле.
Я был на этом вечере с супругой. Мне было очень приятно, что начальник управления подошёл к Софушке, представился и сказал:
- До сих пор я знал, что ваш супруг хороший строитель, но не мог себе представить, что он ещё артист.
Мне, конечно, было это очень приятно слушать.
Свободное копирование
