Через три дня нам вручили дипломы. Мой распластанный диплом техника-строителя остался в институте. С новой недели я вернулся на свой участок уже инженером. Я добился своего. А что от этого изменилось? Всё окружающее меня на строительной площадке осталось по-прежнему. При первой встрече с начальником управления он позвал меня в кабинет, рассказал о задачах участка, об изменениях на участке. Ушёл с участка прораб Плинский, на участок пришёл новый прораб Сопин и начал строить здание детского сада в районе Шампанского переулка. С женой Сопина я занимался в одной группе в институте. Толковая женщина и защитилась успешно. Мне предстояло начать дом на Юго-Западном массиве. Он застраивался сейчас в основном стоквартирными пятиэтажными домами. Я очень хотел построить там дом. В настоящее время там уже пролегли несколько улиц с покрытиями. Работать было там не лучше и не хуже, чем на других массивах. В этой беседе с Филипенко начальник мне сказал, что не плохо бы было обмыть диплом в ресторане, пригласить управляющего треста.
- Это можно, – согласился я. – Думаю, если на этой неделе – будет не плохо. Сойдёт, если столик закажу в ресторане «Море», там тихо и уютно?
- Не плохо, – согласился Николай, – только чтобы там не было лишнего народа.
- О каком народе может идти речь? Мы будем втроём, в 12-00 часов.
- Договорились, – в заключение сказал шеф.
Я думал, что, может быть, там каким-то образом наши отношения с управляющим наладятся, и он перестанет на меня рычать. Уважать его я всё равно не сумею. Это не Заярдный, не Макаренко, которые были настоящие строители у которых можно было чему-то научиться. Этот был делец и наслаждался властью.
Стол я заказал нормальный. До прихода управляющего мы с Николаем стояли у входа в ресторан и разговаривали.
- Я слыхал, что вы тоже побывали за это время в Риге? – спросил я.
- Да, Мамбет собрал начальников, и мы поехали обмениваться опытом работы.
- Как вам понравился новый жилмассив Кенгоракс? – спросил я.
- О чем ты говоришь, о каком Кенгораксе ты говоришь? – смотря на меня моргающими глазами, спросил Филипенко. – Мы начали с ресторана в Одессе в аэропорту и здесь же закончили обмен. Нужен нам сильно твой, как его, этот жилмассив! В Риге столько ресторанов и шикарных женщин, что не воспользоваться случаем было невозможно.
Подошла машина, вышел управляющий трестом, я пригласил гостей в ресторан. Посетителей в ресторане не было. Стол накрыли мгновенно. Бутылка коньяка разошлась по фужерам моментально. Первый тост подняли за меня, а дальше обо мне забыли. Разговор двух начальников шёл о ком-то и о чём-то. Я выпил, закусил. Отыскав кельнера, который нас обслуживал, я заказал ещё бутылку коньяка, попрощался с начальством и ушёл.
Что говорить? Николай в моих глазах опускался всё ниже и ниже. Когда мы были мастерами, он был нормальным парнем. Мы вместе иногда собирались у него дома, где родители жены выделили им, молодожёнам, переоборудованную ванную комнату под жильё. Чтобы пробраться к столу, нужно было переступить через кроватку ребёнка. Один раз я увидел, что в печурке отвалилась дверка и предложил Николаю починить источник тепла. Он не отказался. За час я восстановил топливник печки. В перерывах между работой он мне рассказывал о годах оккупации, о колоннах евреев, которых гнали на казнь в третий день оккупации, которые он видел. Рассказал о взрыве во дворце моряков, где была оккупационная комендатура. Он с мальчишками был в этом районе и видел, как хватали людей и волокли их в сигуранцы, а на следующий день сообщили, что акцией возмездия были казнены двести человек. Как выяснилось впоследствии, взрыв был произведен из Крыма. По радио был приведен в действие фугас, оставленный до ухода войск. Я Николаю рассказывал, как тяжело было жить во время эвакуации, как я приобрёл специальность токаря и вытачивал детали гранаты Ф-1.
Диву даёшься, как служебное положение человека влияет на его нравственность. Со временем Николай опускался всё ниже и ниже. Когда в бухгалтерии оказалась на работе молодая женщина на должности материального бухгалтера, у него с ней возник горячий роман. Когда же романтическая чаша перелилась через край, в управление явилась Лёля, жена Николая, и изрядно попортила модную причёску бухгалтерше, прибавив несколько синяков на симпатичном личике соперницы. Соседи соперницы спасли её после попытки самоубийства, после чего она уволилась с работы. Николаю этот роман тоже здоровья не принёс, он часто начал болеть.
Свободное копирование
