Однако в самое тяжёлое время зимы я вышел из строя. Февраль. После оттепели ударил мороз. Груды бугристых льдин смёрзлись и заполонили дороги. Ни проехать, ни пройти. Утром я проснулся и почувствовал слабость, головную боль. Смерил температуру. 39°C. Вызвали участкового врача, доктора Люлькина. Через час врач добрался к нам и рассказал о том, что по дороге идти или ехать невозможно.
- Дуб, ты не мог выбрать лучшую погоду для болезни. Ну, что там у тебя? – осмотрев, выслушав, ощупав, он сморщил физиономию лица, начал опять ощупывать. Когда он нажал живот внизу справа, я дёрнулся.
- Э, Дуб, ты на этот раз заболел не с той стороны. Немедленно вызывайте «Скорую помощь» и – в больницу! Немедленно! Хотя нет... Я сам вызову.
Он быстро оделся. Прошёл к воротам, где был телефон-автомат. Вызвав карету «Скорой помощи», он остался на улице, никому не доверяя встретить её.
К моему счастью, машина пришла очень быстро, но во двор въехать не сумела. Врач и санитар на носилках меня до ворот донести не могли. Люлькин настаивал, чтобы я лёг на носилки, что мне и шагу нельзя ступить самому. Сошлись на том, что они меня взяли под руки, и мы тихонько добрались до ворот. Машина «Скорой помощи» ехала по дороге с ледяными препятствиями со скоростью не более человеческой ходьбы. Каждое сотрясение машины я ощушал, как удар ножом. Доехали до Тираспольской площади, и машина застряла между двумя кусками льда. До больницы было расстояние меньше, чем длина нашего двора. Мы его так же удачно преодолели. Меня сразу взяли в работу. Анализ крови подтвердил диагноз аппендицита в довольно тяжёлой форме.
Ночью меня прооперировали под местным наркозом. Я всё время разговаривал с врачом. Когда он добрался до аппендикса, он замолчал, сказав только, что придётся увеличить разрез. Дали ещё укол, и спустя нескольких минут врач показал мне мой гнойный аппендикс, от которого мне стало нехорошо. И как они могут такую гадость держать в руках, даже тогда, когда у них резиновые перчатки!
Утром пришёл профессор. Осмотрев меня, он дал указание врачу, чтобы я после обеда встал на ноги и сделал несколько шагов, что я выполнил, хотя боль была сильная. Всё было хорошо, но одно обстоятельство меня вывело из строя. Я два дня не курил, и у меня начался страшный кашель. Каждый порыв кашля отражался на незажившей ране.
В течение нескольких дней дороги привели в порядок, в такси я уехал домой. Несколько раз приезжал на перевязки. Только сняли повязки и освободили швы от ниток – я вышел на работу. Пока я сидел дома, смог немного подогнать свои задолженности в институте. Однако заслуживает внимание не то, что я немного свободно позанимался с заданиями, а другое. Пришёл посыльный из военкомата и принёс мне повестку, по которой я должен был явиться в военкомат. Несмотря на то, что с военкоматом у меня дружбы не было, к долгу военнообязанного я относился очень серьёзно. В данном случае я решил явиться туда несмотря на то, что у меня был больничный лист. Об этом я сообщил начальнику отдела военкомата, который меня вызывал. Не помню, но, кажется, это был первый вызов после демобилизации.
- У меня к вам есть просьба. Вы сейчас болеете, но пришли. Моя просьба следующего порядка: мы просим Вас помочь нам заполнять военные билеты. Вы знаете, что идёт смена билетов. У нас тепло, светло, да и до Вашего дома недалёко, ехать не нужно. Мы выдадим Вам документ на три дня, которые Вы сами отметите после закрытия больничного листа. Первым Вы заполните свой и здесь же его получите после оформления его военкомом. Согласны?
- Согласен, – сказал я, имея в виду, что буду иметь ещё три дня свободных, чтобы подогнать институтские дела.
Так ко мне в руки попало моё личное дело, которое хранилось в военкомате. Здесь я впервые узнал, что я демобилизован не по моему рапорту, а по общему указу об освобождении от воинской службы одного миллиона двухсот тысяч человек. Какую злую шутку сыграли мои недруги в армии, тот же подполковник Иванов и полковник Алексеев, которые ни словом не обмолвились об указе! Указ был опубликован в газетах гораздо раньше, и я думал, что он ко мне не имеет никакого отношения. Военкоматовские дельцы тоже мне ничего не говорили, чтобы я от них не требовал жилья. Все мои недруги выиграли, только один я был в проигрыше. Все деньги, которые я заработал таким тяжёлым трудом, я израсходовал на строительство жилья. Но Бог с ними, всё уже позади, жильё есть, сын выздоровел.
Свободное копирование
