СМУ-10 треста Одессжилстрой - 25

Итак, я был переведен на Новоаркадиевский жилмассив. Там строился жилой дом проектного института «Энергострой». Объект вышел из графика строительства 60 квартирных домов и упрямо занимал место долгостроя. Начал строительство прораб, который давно уже не работал в СМУ. Кто ни возобновлял строительство, все начинали перечислять ошибки, допущенные ранее, не предлагая никакого решения по их ликвидации. Объект передали нашему участку, в котором был энергичный начальник и неплохой набор мастеров и прорабов. На этот дом был направлен Алик Лившиц. Он рьяно взялся за работу, но столкнувшись с допущенным ранее браком, решений устранения его не давал (скорее всего, из-за осторожности не хотел давать), а ждал указаний из управления. Начальник участка тоже из-за осторожности не настаивал, чтобы Алик решал вопросы, которые мастер не должен решать. Начальство управления не хотело выносить сор из избы и связываться с Гипроградом. Филипенко как-то в конце работы позвал меня в свой кабинет и объяснил ситуацию. Разговаривали мы как прежде, когда были оба мастерами этого управления:

 - Я тебя позвал, чтобы сообщить своё решение, которое я принял по дому Энергостроя. Я считаю, что ты должен взять этот объект и довести его до конца. Я бы не хотел, чтобы от нас ушёл хороший заказчик, а дело идёт к этому. Мамбет грозит передать его СМУ-3. Мы же потеряем престиж, завоёванный на школе, общежитиях университета, детсадах.

 - Николай Павлович, – обратился я к нему на Вы, подчёркивая уважение к начальнику. – Я готов довести этот дом к сдаче, но, пожалуйста, дайте это указание через начальника участка.

 - Я не ждал другого ответа, зная тебя, – подчёркивая последние слова, сказал начальник. – Я даже Лившица оставлю на доме мастером – с тем, чтобы в ближайшие дни дать тебе аналогичный дом рядом с этим. Вообще я думаю весь ваш участок перевести на Новоаркадиевский массив. Значит, договорились, завтра ты получишь указание и перейдёшь работать на ул. Тенистая 1.

Так я попал на этот массив и довольно на долгое время. Трудно сейчас представить, что собой представлял этот массив. Дорог не было, стояло несколько домов. Дорога, которая проходила по нынешнему проспекту Шевченко, обрывалась где-то около нынешнего Политехнического института. Дальше до самой Аркадии была грунтовая дорога, которая во время дождя превращалась в непроходимую топь. Иногда приходилось на работу добираться по фонтанской дороге и спускаться сверху к месту стройки по улицам Зоопарковой и Пионерской, с которых вода сходила вниз, и скорее они превращались в пешеходные. Особого я ничего не сделал. Немного изменил технологию работы, пошёл наводить порядок сверху вниз, готовя работу отделочникам. Я беспощадно разбирал перегородки из гипсоплит, которые прорабы и мастера для ускорения кладки перегородок велели каменщикам класть по одной перегородке в день, не обращая внимания на то, что нижняя половина перегородки не выдерживала веса верха и перегородка искривлялась. Были ещё некачественно выполнены конструкции, после исправления которых начали вырисовываться этажи. Когда стало ясно, что работы на доме сдвинулись с мёртвой точки, начальник участка принёс мне привязку нового сорокаквартирного дома в ста метрах от дома, на котором я работал. Заказчиком дома было управление мехколоны № 25.

Через пару дней на месте посадки дома уже работал экскаватор и грузил на самосвалы землю для вывозки. Эти здания уже проектировались с подвалами, в которых монтировались сети коммуникаций. Я стоял с нивелиром и следил за копкой котлована. Меня вызвали на дом, который числился за мной, хотя там был Алик. Когда я вернулся, ни нивелира, ни рейки не было. Украли шофера, хотя не знали что это такое и как им работать. На следующий день мне привезли доску, я сделал обноску и пользовался переносной визиркой. Новый нивелир выносил только в случаях особой нужды.

Итак, весь наш участок собрался в одном месте. Рядом с моим домом нам дали строить дом на 60 квартир, кооперативный. Заказчиком была китобойная флотилия «Слава». Строить его начал Тимофей Тополинский. В нём начальник нашёл те качества, которые у меня отсутствовали. Думаю, что там крутились деньги. Алик повёл дом фабрики им. Воровского на улице Солнечной.

Хотел бы остановиться на том, что в это время у меня произошёл первый инцидент с управляющим треста Бекировым. После того, как Булдынский завод строительных материалов вышел на проектную мощность, в Одессе развернулось массовое блочное строительство. Ввиду того, что город находится в сейсмической зоне, сцепление между стенами требовало усиления стен арматурными каркасами, что какое-то время мы делали. Затем после проверки оказалось, что это усиление недостаточное, и проектировщики решили сцепление стен усилить армопоясами, что до прихода в трест Бекирова мы и делали. Однако так получилось, что в зоне самых больших усилий в центре здания произошёл сбой. Сантехники и конструкторы не сумели договориться. Конструкторы запроектировали на этажах армопояс, который перекрывал паз в стене для труб сантехников. Канализационные трубы не пролезали через сетки. На доме «Оргэнерго» сантехники просто вырезали арматуру и проложили трубы. Практически они уничтожили связь армошва. Я уже был научен опытом на полуострове Рыбачий, когда проектировщики между собой не договорились, а администрация мер не приняла. Тогда я за развалившийся объект заплатил шесть тысяч рублей. Я об этом заявил начальнику ПТО. Он мер не принял. Я решил его самостоятельно, пустив поперечный каркас армошва рядом со стеной. Таким образом стянул две продольные стены арматурой, залив их впоследствии цементным раствором против коррозии. В момент работы с армошвом на этом участке на объект пришёл инспектор архстройконтроля. Это был человек преклонного возраста, грамотный инженер. Начальники им пугали прорабов. Он в свою очередь не стеснялся спросить прораба технические условия для производства тех или иных работ. Я уже с ним успел встречаться не один раз. Он обратил внимание на смонтированный каркас армошва.

 - Это что-то новенькое, – обратился он ко мне.

 - Совершено верно, – подтвердил я, – в проекте этого нет, но я уже был при такой ситуации наказан и повторять ошибку не хочу.

Я ему показал паз в стене, сантехнические чертежи с указанием проходящих труб. Сказал, что на предыдущем доме этот каркас отрезали. Он согласился со мной и сказал, чтобы я письменно обратился в своё управление, чтобы они быстрее решили с проектировщиками вопрос. Осмотрев весь объект, Владимир Григорьевич, так величали инспектора, ушёл. Я занёс чертежи в конторку и опять поднялся на дом. Подъехала машина, и из неё вышел управляющий треста. Видимо, попутно заскочил, так как свиты при нём не было. Он поднялся на второй этаж, не поздоровался с нами, прошёлся по перекрытию первого этажа и увидел, что армокаркас пояса лежал рядом с поперечной стеной и сварщики его варили. Он остановился и жестом подозвал меня. Я подошёл.

 - Что это такое? – спросил он.

- Здесь пройдёт армопояс, в стену его закладывать нельзя, так как он перекрывает сантехнический паз. На предыдущем доме сантехники его вырезали, и в самом неблагоприятном месте здание оказалось сейсмически ослабленным, – объяснил я.

 - Ты что выдумываешь, ты что, считаешь, что ты умнее всех? А если это увидит технадзор, что он скажет? Если придёт от него письмо, ты будешь переделывать за свой счёт! – разразился криком управляющий.

 - Мамбет Абдулович, Вы спросили - я Вам ответил. Ваше право отменить моё решение, но в письменном виде, так как устно я уже выполнял решения старшего начальника, а затем расплачивался. На предыдущем доме я видел этот недостаток и написал рапорт в технический отдел, но ответа нет, а работать нужно. Что касается технадзора, то Владимир Григорьевич был здесь полчаса назад и со мной согласился. Сказал, чтобы я написал второй рапорт и ускорил оформление документа. Теперь я уже рапорт писать не буду. Надеюсь, что Вы меня поняли.

 - Что ты мелешь? Какой рапорт? Какое согласование? Ах, что с тобой говорить? – он махнул рукой и быстро ушёл.

Я понял, что с управляющим треста я контакт потерял. Забегая вперёд, скажу, что построил таких «хрущевок» восемь штук. Они выдержали землетрясение 4,3 бала. Дома стоят нормально, ни одной трещины. Дальше пошли другие проекты повышенной этажности, но у них были свои антисейсмические элементы.

На следующий день начальник управления спросил меня, чем я огорчил управляющего. Я ответил по сути дела.

 - Ты знаешь, Григорий, ты неплохой работник, даже можно сказать – хороший. Но у тебя не хватает..., – он махнул рукой, повернулся и ушёл.

Так он и не сказал, чего у меня не хватает, чтобы стать настоящим хорошим, хоть я догадывался. Я до конца своей трудовой деятельности оставался таким, каким я был в СМУ-10.