Прошла пара недель, меня вызвал Пекарь. Как и в прошлые встречи, он предложил мне сесть. Закрыл дверь на ключ, предварительно проверил, есть ли кто в коридоре.
- Я вопрос решил. У меня была встреча с новым главным инженером Горжилуправления Фроловым. Возьми конверт, вложи двести рублей в конверт и иди к Фролову. Чертёж с подписями скрути трубкой, завернув внутрь конверт, и передай чертёж секретарше. Она занесёт свёрток инженеру и сразу вынесет его с печатью и подписью инженера. После этого открывай дверь и продолжай работу. Думаю, что на этом вопрос будет закрыт. Всё понял? — спросил он.
- Как будто всё, — ответил я.
Всё сработало чётко. Нового главного инженера я видел одно мгновенье, когда секретарша входила в кабинет. Дверь захлопнулась, чтобы через мгновенье открыться. За одно мгновенье она опять открылась, и секретарша вручила мне мой проект. Этого мгновенья хватило, чтобы треть моей месячной зарплаты осталась в кабинете у главного. Когда я вышел из горжилуправления, раскрыл проект. Подпись главного и печать свежими чернилами красовались на бумаге. Я пошёл к себе на Пушкинскую, сорвал наклеенную бумажку с печатью. Строганые доски пола в целости и невредимости лежали на лагах в штабеле. Я решил сначала сложить очаг, а затем стелить полы. Дальше всё пошло как по маслу. До определённого момента.
Через день пришёл печник, привезли кирпич не только строительный, но и печной, который меньше строительного. Я купил майку (тогда впервые узнал, что сетчатая ткань из мешковины называется майкой). Понадобилось печнику Яше Очагову две смены, и плита с полугрубком была выложена. Он вышел на чердак класть дымоход. В это время плотники стелили в комнатах полы. Я вёл переговоры с малярами, которые должны были работать по прямому договору со мной. Я дал бригадиру деньги на краску и договорился о сроке начала окраски. Штукатурку мы успели сделать до того времени, когда стройка приостановилась. К моему несчастью, начались холода в этом году рано. Вечером Яша сошёл с крыши. Потирая руки от холода, он начал растапливать плиту. А предварительно на чердаке в дымоходе, через чистку, сжёг две газеты. Когда он начал разжигать дрова, огонь как бы нехотя выбивался из плиты в помещение, а затем, словно опомнившись, с шумом понесся в дымоход.
- Ну, хозяин, давай поллитру. Печь вышла, как всегда, на славу.
- С удовольствием, но магарыч за мной, я не ожидал, что ты справишься так скоро...
- Ну, смотри сам, — сказал Яша и ушел, забрав с собой свой инструмент.
Я подложил ещё немного дров. В комнате стало теплей. От полугрубка исходил лёгких парок. На следующий день пришли маляры. Мальчики начали шпаклевать столярку. Я привёз уголь. Плита обогревала все помещения, кроме спальни. В спальне установили электрокамин. Я рассчитал, что к ноябрьским праздникам я заеду в свою квартиру. Однако судьба опять надо мной посмеялась.
Стены и столярка сияли белизной, половина полов была окрашена. Придя на работу, маляры растопили плиту и начали работу. Когда дрова разгорелись, кто-то из них забросил уголь в плиту и ушел заниматься своими делами. Засыпая уголь, маляр не обратил внимание, что он затушил огонь. Никто не помнил, кто это сделал и когда затушил. Когда почувствовали, что стало холодно работать, пошли к плите. В топке огня не было, был только дым. Кто-то из них взял тряпку, смоченную в олифе, поджёг её и бросил в плиту. Раздался взрыв. Печь развалилась. Взрывной волной выбило стёкла окон в комнате. До моего прихода бригадир маляров, он же сын кладовшика РСУ Хасина, побежал к отцу, взял стекло и замазку и остеклил окна.
Я думал, что этот момент не переживу. Я был близок к обмороку, а может быть, и хуже — к инфаркту. Бригадир начал оправдываться, но я его прогнал. Я попросил Николая, чтобы нашёл Яшу и передал мою просьбу помочь мне. Вечером пришёл мой брат, и мы с ним разобрали то, что осталось от печи, очистили кирпич. Утром прищёл Яша:
- Исакич, я не накликал беду, я только тебя предупреждал, что может так получиться, ты уж прости меня, — полушутя сказал он, — но не переживай, восстановим, а этих засранцев больше не пускай. Мне Николай рассказал, что ты чуть дуба не дал. Напрасно. Так нельзя. В нашем деле всё может быть, главное принимать меры к ликвидации последствий случая, если это можно.
Он принялся за работу. Поздно вечером работа была выполнена, мы затопили печь дровами. Постелив на подоконник газету, я достал колбасу, хлеб, бутылку водки. Под аккомпанемент потрескивающих дров в печке мы осушили бутылку, вспоминая аналогичные случаи в жизни, и разошлись по домам.
Свободное копирование
