Возвращение из армии - 3

Признаться, моя работа меня не привлекала. Все работали по старинке. Женщины подсобники в вёдрах таскали на этажи раствор, кирпич. Если дом был высокий, на крыше закрепляли бревно с блоком, и подсобники тянули через блок эти же вёдра, а мастера через окна снимали эти вёдра. Для этого много ума не надо, а организовать как-то работу было невозможно — не было механизмов. Ветераны прорабы к себе близко не подпускали. Встречаясь в управлении, в моём присутствии они между собой шептались. Когда я подходил к ним поближе, они замолкали. Однажды я пришёл в управление. В прорабской комнате все места за столом были заняты, а мне нужно было место за столом, чтобы работать с документами. Я сел в производственном отделе за столом инженера отдела. Получилось так, что дверь меня заслонила. В отдел пришли два прораба и начали вести разговор о какой-то надстройке. У них жильё было, и для кого они хотели делать надстройку, я так и не узнал. Но я понял, что главный инженер управления об этом объекте знал. Они открыто говорили до тех пор, пока я не окончил работу и поднялся из своего укрытия. Они замолкли. Я подошёл к ним и спросил, не могли бы они меня взять в долю, чтобы я внёс свой вклад. Они как по команде прекратили разговор и, не глядя в глаза, начали нести какую-то ахинею, причём каждый говорил свою версию разговора.

- Это не о надстройке речь шла, — сказал один прораб, — просто один жилец попросил выполнить внесметную работу. А как мы можем делать несметную работу?

- Нет, это не надстройка, а объект, в котором живут жильцы, и он не подлежит ремонту, — сказал другой и замолчал.

Я понял, что они меня за своего не приняли и не примут. Что здесь два лагеря: начальник управления и парторг составляют один лагерь, главный инженер и все прорабы — другой. Главный инженер Райцелис за два месяца моей работы ни разу со мной не поговорил. Он, как механизм, брал мои заявки, корректировал, то есть резал, и отдавал мне. Не знаю, насколько он был грамотным инженером, но однажды он потребовал от меня, чтобы я явился на следующий день на объект со сметой затрат при ремонте фасада. Стоя от фасада на расстоянии метров 30, он так скорректировал смету, что она стала в два раза дороже.

- Это Вы должны делать сами, — сказал он мне, улыбнувшись, — я должен это утверждать. Следующий фасад постарайтесь сами скорректировать. -

Он забрал смету. Я получил смету уже с учётом новых объёмов.

После получении сметы я должен был найти управдома и согласовать сроки начала и окончания работ. Так я впервые попал в дом на улице Пушкинской 33, где находилось домоуправление. Управдом Роженер принял меня без задержки. Я согласовал с ним график начала и конца работ, мы составили перечень работ, которые каждая сторона должна была выполнить до начала ремонта. Я собрался уже уходить, как он меня остановил:

- Слушай, прораб, я хочу тебя попросить, чтобы ты посмотрел одну работу. Здесь во дворе живёт секретарь редактора газеты «Черноморская коммуна». Она подала заявление, чтобы ей починили пол, который осел. Я бы хотел, чтобы ты, как специалист, определил, что там случилось и как можно выполнить эту работу.

- Я могу посмотреть эту работу, но без сметы я работать не могу, я здесь человек новый и потерять работу не хочу, — ответил я.

- Ты не беспокойся, я прямой заказ оформлю через РСУ. Ты только посмотри и подскажи, как написать заказ, — настаивал он и продолжил: — нам с тобой работать. Не исключено, что и я тебе когда-нибудь помогу.

- Я не против, пойдём. Я только предупредил...

Мы вышли из домоуправления и пошли вглубь двора, где правый четырёхэтажный флигель двора переходил в двухэтажный. Нам открыла пожилая женщина, видимо, мать хозяйки квартиры. Мы по внутренней лестничной клетке поднялись в квартиру. Полы комнаты действительно были как горка. Я прошёлся по ним. Вся мебель в комнате зашаталась. Какой рецепт я мог дать? Я капитальным ремонтом никогда не занимался. Да, я знал архитектуру, части зданий в объёме, который мне преподали мои учителя в техникуме. Правда, мне в армии на полуострове Рыбачий пришлось менять полы в казарме, но там были документы, как делать эту работу.

- Мне нужно посмотреть потолок нижнего этажа, — сказал я управдому.

- Это можно, — сказал Роженер.

Мы спустились вниз, зашли в квартиру, дверь которой выходила во двор, как у нас в Красном переулке, откуда я только недавно переселился.

В этой квартире потолок был в полной исправности. Мне здесь делать было нечего.

- Пойдём опять наверх, — сказал я управдому.

Мы поднялись опять в квартиру, уже раз осмотренную. Отодвинув кровать, я определил, что перегородка, отделяющая спальню от комнаты, стояла на полу. А должна была стоять на балках перекрытия. Лаги под полом не выдержали нагрузку от перегородки и провалились.

- У вас на этой перегородке появлялись трещины? — спросил я у хозяйки.

- Ой, не говорите, всё время! Да и сейчас есть под ковром, которым мы их прикрыли, — ответила хозяйка.

- Ясно... Пойдёмте, — обратился я к управдому.

Мы, попрощавшись с хозяйкой, удалились.

- Понимаете, Борис... Вы не против такого обращения к Вам?

- Ради Бога. Как Вам угодно, — ответил он.

- Вот и хорошо...

Мы зашли в домоуправление, и я ему разъяснил, что нужно сделать, и даже приблизительно подсчитал потребность материалов.

- Временно, конечно, можно поднять полы, но это временно. Неизвестно, в каком состоянии балки.

Так произошло знакомство с управдомом, с которым я потом много времени совместно работал. Через несколько дней я получил документы с моими расчётами для производства работ в ЖЭК.