Возвращение из армии - 1

Первые трудности

Четверо суток пути из Североморска в Одессу меня не покидали раздумья о дальнейшей нашей жизни. Я в ней не видел просвета. Опять нужно было всё начинать сначала. По окончании техникума начинал жизнь в деревне. Ужившись с деревенским укладом, ознакомившись с работой, был призван в армию. Отслужив срочную службу, стал офицером, появилась семья, получил хорошее жильё. На работе меня считали специалистом своего дела и поручали строить сложные объекты, с которыми я не плохо справлялся. Теперь всё оборвалось. Всё нужно начинать сначала. Ничего я планировать не мог, так как не знал, как можно работать вне армии.

Действительно, по приезде в Одессу я узнал, что дела мои намного хуже, чем ожидалось. В комнате, где я был прописан до призыва в армию, теперь доживала жена отца, уважаемая мной Лия Осиповна. Страшная болезнь, с которой она боролась на протяжении шести лет, её победила. Да, это она меня собирала на службу со знанием дела. Я чувствовал её заботу при срочной службе. Теперь этот хороший человек жил в моей комнате, прикованный к постели тяжёлой болезнью. В первые дни приезда нужно было где-то снять жильё. Оказалось, что это не так просто. С маленьким больным ребёнком никто не соглашался сдать жильё хотя бы на месяц.

С работой дело обстояло не лучше. В какую бы я организацию ни приходил, меня, демобилизованного офицера, на работу не принимали. Со мной разговаривали до проверки паспорта, после проверки паспорта мне говорили, что я им не подхожу, ссылаясь на то, что у меня нет опыта работы, или что только вчера они приняли человека. Я сначала думал, что меня не берут на работу по национальной принадлежности, но эта версия скоро разрушилась — в этой организации очень много работало прорабов моих соплеменников. Для меня вакантных мест не было. Я встречался со строителями, выпускниками нашего техникума, которые советовали мне обратиться в ту или иную строительную организацию, но не в ту, в которой они работали. Я обращался, однако безрезультатно.

Когда я становился на учёт в военкомате, меня удивило, даже можно сказать, приятно удивило то, что мне на год выдали расчётную книжку, по которой я получал 700 рублей ежемесячно. Об этом мне никто при расчёте в Североморском стройуправлении не говорил. Я даже спросил офицера в военкомате, не ошибся ли он. Нет, всё было по закону. И только спустя несколько лет я узнал, что и здесь военкоматовские служащие сыграли со мной злую шутку: они не сказали мне, что я демобилизован в числе миллиона двухсот тысяч военнослужащих, чтобы я не претендовал на жильё, которое мне было положено согласно Указу правительства.

Отец сделал попытку помочь мне через своего влиятельного знакомого, завстройотдела обкома партии Воронина. В беседе с ним нетрудно было понять, что он что-то не договаривает, хотя предложение было сделано. Он предложил поехать на периферию, на север Одесской области, в Заплазы на строительство сахарного завода. Это предложение принять я не мог, так как уезжать от города на 200 километров на село с больным ребёнком было безумием. Я покинул службу, не зная о том, что уже существовал указ правительства о массовой демобилизации, чтобы уехать в город, где были хорошие противотуберкулёзные больницы, в которых можно было спасти сына. Брат также сделал попытку помочь мне устроиться на работу. Он работал в Совнархозе и был знаком с начальником строительного отдела Совнархоза Зарядным и его главным инженером Макаренко. Однако когда я обратился к рекомендуемым ими начальникам стройуправлений, они по различным причинам меня на работу не брали. Я понял, что рекомендации высшего начальства ничего не дают.