После обеда я пришел в управление, но теперь уже со своей спутницей, полевой сумкой, которую подарил мне мой двоюродный брат (при моей службе офицерам сумки уже не выдавали). В сумке было всё для работы с чертежами: бумага, карандаши, логарифмическая линейка, циркуль, измеритель, угольник. В блокноте я делал пометки с вопросами, краткие наброски расчётов и мои мнения. Пришёл Нутельс, но со мной работать сразу не стал. Он бегал по кабинетам, что-то подписывал, что-то выписывал, собирал какие-то подписи. Когда он освободился, он подошёл ко мне, и мы пошли к главному инженеру. Этот ход Нутельса я понял. Он меня не знал. Меня стройрайону навязало стройуправление ССУ. Если со мной не удастся сработаться, Нутельс оставил за собой право сказать, что со мной беседовал главный инженер, так что он знает, какое «золото» принимал на работу. Если будет всё нормально, то этот факт ему никто не вспомнит.
Мы зашли в кабинет. Главный инженер района инженер-майор Драбкин сидел за столом. Из-за стола виднелась его довольно крупная голова, увенчанная густой седой белоснежной шевелюрой. Не по росту широкие плечи с погонами, на которых при двух просветах виднелись две дыры от звёздочек, отсутствовавших на погонах.
- Товарищ майор, представляю Вам старшего прораба, лейтенанта... — и он перечислил всё, что знал обо мне.
- Здравствуйте, товарищ лейтенант, — приветствовал меня главный, вставая со стула, и подал руку к рукопожатию, — прошу садиться.
После всех банальных вопросов о работе, которые были в анкете личного дела, он в инструктивной форме начал мне рассказывать о больших деньгах, отпущенных государством для улучшения быта североморцев. А в заключение сказал:
- Такой дом по СНиПу должен строиться 9 месяцев. Прошёл месяц, в котором мы должны были выйти из нуля. Мы ещё не уложили подушки фундаментов. Вы были на объекте?
- Был. У меня сложилось мнение, что этот дом не то, что за 9 месяцев будет сдан, что он обречён на пополнение долгостроев, которых у нас в стране очень много. Я утром просмотрел стройгенплан. Конечно, проектировщики широко размахнулись. Однако игнорировать этот документ полностью нельзя. Вот докладная записка и расчёт материалов! Чтобы не нарушать субординации, я передаю её начальнику участка, а он с поправками и замечаниями передаст Вам. Если кратко. Первое: необходима подъездная щебёночная дорога. Щебёнка не пропадёт. Она впоследствии пойдёт в подготовку при строительстве постоянной дороги. Второе: необходим временный инструментальный склад и утеплённая прорабская комната. Третье: желательно заменить полуторатонный кран на трёхтонный. Остальное, простите, будет за мной. У Вас будет полное основание требовать работу. Не говорю о том, что подходит зима, она с нас всех спросит полной мерой. Считаю, что я много не запросил.
- Хорошо, лейтенант, мы рассмотрим докладную и расчёты, но работать нужно сейчас и работать результативно. Докладными с первого дня работы нас не нужно забрасывать, — сказал майор.
- Считайте, что это не докладная, а памятка элементарной организации труда. Ещё заверяю Вас, что я очень хочу построить этот дом и очень прошу помочь мне закрепиться в этом хозяйстве.
- Думаю,что мы сработаемся, — сказал майор и встал.
Я тоже поднялся, и почему-то мне очень хотелось смеяться. Нет, не потому, что я свободно высказал свои мысли. Нет. Просто когда майор поднялся со стула, он был очень похож на клоуна Карандаша — артиста Румянцева, если только сменить его белоснежные шевелюру и усы на чёрные. Я вышел из кабинета главного, а Нутельса главный задержал.
«Да, — подумал я, — началась промывка моих костей... Но с этого необходимо начинать, чтобы не быть козлом отпущения».
Когда Нутельс вышел от главного, он сразу направился ко мне:
- Напрасно, лейтенант, ты сначала не посоветовался со мной насчёт докладной. Это вызвало у главного не совсем хорошие эмоции, — поучительно начал говорить начальник участка. Он был намного старше меня, да и опытом побогаче.
- Товарищ капитан, — прервал я его, — я не девка какая-то, чтобы у кого-то вызывать эмоции. Меня направили сюда работать, а не заниматься, как Битенбиндер, ерундой, а затем, когда выгонят, дать возможность списать на себя все просчёты руководителей!
- Не кипятись, лейтенант. Я полностью с тобой согласен и буду тебя поддерживать, ведь мы делаем с тобой одно дело.
- Это другой разговор. Благодарю Вас, капитан. Я протянул капитану руку, и мы обменялись крепким мужским рукопожатием: — Я ещё не раз буду к Вам обращаться за помощью. А теперь я пойду на объект.
Рабочий день подходил к концу. Кран уже ушёл. Битенбиндера уже тоже не было. Я стоял на торце котлована. За день смонтировали три подушки. Восемнадцать блоков приняли и разгрузили в местах забитых при мне колышков согласно раскладке. Ко мне подошёл Зайцев.
- Ну что, товарищ лейтенант, поработали в управлении? Надеюсь, заявление о переводе не оставили? — с насмешкой спросил Виктор.
- Нет, Виктор, не дождутся. Однако против шерсти кой-кого погладил. Не понравился я им. Если не спешишь домой, давай пройдём по другой стороне котлована, по оси В-В. У меня зародилась идея.
Когда мы прошли с ним вдоль объекта, я спросил его:
- Как ты думаешь, по целине пройдёт кран, машина? Наст здесь очень крепкий. Когда я учился в офицерской школе, на этом плацу мы занимались. Сюда приезжали машины с мусором в мае месяце свободно. С утра давай поставим всех на планировку оси В-В и здесь же будем разгружать блоки. Нам безразлично, где работать, лишь бы вёлся монтаж, а за это время мы сделаем подъездные пути.
- Я понял, так и сделаем. Вот только Нутельс согласится ли? От Алексеева тоже могут быть неприятности, — предупредил меня бригадир.
- Думаю, что эту дикость я сумею локализовать. Беру это на себя. Иначе делать мы не можем, иначе будем только заниматься перетаскиванием машин. Пошли домой. Нам по дороге?
Свободное копирование
