На следующий день уехал в Мурманск. Мы решили в воскресенье собрать друзей и отпраздновать моё возвращение из экспедиции. Нужно было привезти кое-какие продукты и выпивку (у нас устойчиво придерживались сухого закона). В воскресенье пришли наши друзья: Залмановы с дочерью, Спекторы с двумя сыновьями, новый зампотех командира батальона Сапожников с женой и сыном. Отсутствовали Валя Кoлягин и Юра Зарин. За время моего отсутствия они отбыли в другие гарнизоны для продолжения службы.
В этот вечер я узнал, что принято решение Ваенгу переименовать в город Североморск и что в Строительном управлении флота произошли изменения. Создан Северовоенморстрой, во главе которого назначен генерал-майор Власов, что создано Североморское Строительное Управление, начальником которого назначен майор Афанасьев. Начальником Ростинского СУ назначен капитан Катунин, под чьим руководством я начинал свою строительную деятельность. Вечер мы провели весело и шумно. Утром я явился в хозяйство Иванько. Как всегда меня после возвращения из экспедиции встречали восторженно шумно, как будто были больше меня счастливы. Но не нужно было быть особо прозорливым, чтобы не заметить, что на этот раз было всё иначе. Все, задавая мне традиционные вопросы, ответы выслушивали невнимательно и при этом не смотрели в глаза.
Я это принял как реакцию бывших сотрудников на мой уход в другое управление. На этот раз я в ПТО сдал только два документа:
1. Приёмосдаточный акт по объекту, подписанный мной и Грачёвым в присутствии командира роты Гуляева.
2. Перечень остатков материалов и конструкций, подписанный теми же лицами.
Меня вызвал к себе начфин. Мы были с ним земляками и в очень хороших отношениях.
- Лейтенант, — начал он говорить со своим украинским акцентом, — все тебя поздравляют, желают и прочее. Главного же тебе не говорят, ждут, чтобы это сделал я. Твои гаражи на полуострове Рыбачьем завалились. Иванько велел сделать начёт и покрыть убыток полностью за твой счёт. Он хотел включить накладные расходы, но я сказал, что это не положено.
- В какую сумму это вылилось? — спросил я.
- В 6200 рублей, — последовал ответ.
- Мильштейн сейчас работает? Неужели он это допустил?
- Нет, Мильштейн из отпуска так и не вернулся. Он сильно заболел и неизвестно, продолжит ли он службу, или его комиссуют.
- Ну что же, значит, моя судьба такая, что полтора месяца проработал бесплатно.
- Может, пойдёшь к нему и объяснишь? — посоветовал начфин.
- Нет, этого он не дождётся. Пусть эти деньги возьмёт себе на гроб и на белые тапочки! На тебя, капитан, зла не держу. Вы все здесь под ним ходите и, как грибники, славу ему выискиваете. Будь здоров, не поминай лихом, — я поднялся, поставил стул на место и добавил: деньги возьмите все сразу. В новом хозяйстве, думаю, заработаю.
Я пошёл к кадровику. Приказ о моём переводе в Североморское стройуправление уже лежал подготовленный и подписанный. В кассе деньги уже были подсчитаны и завёрнуты. Я велел кассиру снять 6200 рублей и выдать мне квитанцию.
- От Иванько можно ожидать, что он второй раз захочет деньги взять, и все ему будут рукоплескать, — сказал я, чтобы все слышали.
Я ушёл, ни с кем не попрощавшись. Больше я в это хозяйство не заходил. Через некоторое время я встретил Иванько. Он был уже в звании подполковника.
Я шёл домой с чувством, как будто на меня вылили ведро дерьма. Дома я рассказал всю историю жене.
- Брось переживать, не пропадём. Главное, что ты уже будешь работать здесь, а вместе мы всё осилим, — с пониманием успокоила она меня.
- А откуда ты знаешь, что я буду работать здесь, а не в Росте? — спросил я.
- А тебе что, не всё ли равно? — на вопрос ответила она вопросом.
- Нет, конечно, всё равно, — сказал я, — у меня в кармане лежит направление в ССУ, но я тебе о нём не говорил и направление не показывал.
- Считай, что у меня чутьё, — в шутку парировала она.
Свободное копирование
