Последняя экспедиция - 4

Проснулся около обеда. Голова трещала, видно, немного лишнего хватил.

Пришли друзья поздравить с праздником. Опять застолье. Пить особо не мог, да и еда тоже после вчерашнего застолья не особо требовалась. Однако молодость была в расцвете, веселье было, и за острым словцом никто в карман не лез. Так прошли майские праздники.

К следующему дню силы были восстановлены полностью. Работал в управлении, на складе, в бухгалтерии. Сразу после праздников стали поступать в эскизном исполнении чертежи водозабора, приходили проектировщики, проектировавшие водоснабжение. Геодезическая съёмка местности делалась давно и не в том масштабе, чтобы по ней делать проект водозабора. Приходилось по памяти вносить коррек­тивы. От этого стройка не выигрывала, а скорее проигрывала. Так проходили дни за днями. Работая, я не заметил, как исчезла моя «тень»: старшина как под землю провалился. До конца службы на флоте я его больше не встречал, да и старлея что-то видно не было.

В управлении шли разговоры о серьезном заболевании главного инженера управления Мильштейна. Поговаривали, что у него нашли заболевание лёгких и он в Заполярье не вернётся. Последние не­дели я в основном работал в управлении с чертежами. Консультировать меня было некому. Последние дни перед экспедицией я старался быть больше дома, заготовил дровишки, уголь. Чемоданы с вещами, папиросами, луком и яблоками стояли в боевой готовности №1. День отхода ещё не назначен. Днём дежурный по управлению сообщил, что меня вызывает начальник. Когда я пришёл к начальнику, у него сидел капитан в пехотной форме. Я доложил о приходе. Начальник, не глядя на меня, а только в мою сторону на дверь, процедил сквозь зубы:

 - Познакомьтесь – капитан Грачёв. Он с вами пойдёт на Канин Нос. Вы передадите ему участок. Со следующим кораблём Вы прибудете на базу и будете переведены в другое управление. Теперь може­те идти вместе с капитаном и вводить его в курс дела по чертежам. Вы, капитан, в трёхдневный срок должны сдать роту и оформиться в нашем управлении. Идите!

Мы вышли. Обменялись с капитаном рукопожатием.

- Прежде, чем я буду Вас знакомить с объектом, я бы хотел о Вас кое-что знать. С каких частей Вы сюда пришли, какое у Вас образование, что строили, где и когда. Вы можете мне рассказать всё, а можете ничего не рассказывать, но для Вашей же пользы лучше рассказать, т.к. после моего ухода с Канина Вы останетесь один. Наш главный инженер заболел, и когда вернётся в управление – неизвес­тно. Помочь в чём-то разобраться может он и только он. Остальные и сам начальник объекта не зна­ют. Что касается меня: в Заполярье пятый год. В стройбате проходил срочную службу рядовым. По образованию техник-строитель, кончал техникум в 1949 году. Звание присвоили после окончания полковой школы. Полтора года был взводным в гидротехническом батальоне. Две экспедиции был на Канином Носу, одну на Рыбачьем. Женат. Жена работает в школе. Детей нет. Вот, кажется, и всё.

- Да, лейтенант, всё у Вас гладко...

- Товарищ капитан, если Вы не возражаете, то можно на «ты». Так легче понять друг друга.

- Да будет так! Не возражаю, – не задумываясь, ответил капитан, – так продолжаем: по образованию я тоже техник-строитель, но кончал я техникум до войны. Войну начал в инженерных войсках, был ранен, контужен. После войны демобилизовался и работал в районном центре инженером. Иногда приходилось вести небольшие объекты двухэтажных домов, но это было редко, эпизодично. Семья у меня после войны распалась, я долго болел. Женился вторично. Растить детей и кормить вторую семью было почти невозможно. Когда предложили идти в армию, да ещё в Заполярье, я сразу согласился – здесь оклады выше. Теперь я с женой здесь, дети с матерью – в средней Руси. Как будто все точки расставлены над «і». Хочешь спросить, как я попал в экспедиционное управле­ние? Не так ли? Так. Отвечаю. Служил я в том же батальоне, где служил и ты. Мне с женой выделили одну комнату рядом с медпунктом. Прихожу домой. Вижу – батальонный врач разговаривает с моей женой, смеётся. Я взял со стола графин и ударил по голове врача. Конечно, я сделал неправильно, но жена у меня на 16 лет моложе меня, и я немного ревнив. Но самое главное не в этом. Дело в том, что врач был дежурным по батальону и был послан комбатом ко мне с вызовом в штаб. Я в бешенстве не заметил повязки на рукаве, или не захотел увидеть. Однако сделал то, что сделал. Сначала комбат хотел оформить дело в трибунал, но когда стало известно, что врач особо не повреждён, меня списа­ли сюда. Жену из батальона переселят в семейное общежитие, где-то здесь...

- Я знаю эти общежития, я их строил, и мне там обещали комнату, но обманули. К обману высшего начальства я уже привык. Это не впервые, – прервал я рассказ капитана, – мой тебе совет, товарищ ка­питан: сделай так, чтобы её переселили сейчас, при тебе. Иначе тебе будет там трудно.

- Спасибо, лейтенант, – поблагодарил меня капитан, – я это учту. А теперь за дело!

Мы пошли в ПТО. Взяв комплект чертежей, я рассказал капитану об объекте, что знал. Рассказал, что сделал мой предшественник капитан Трапезников, с которым мне так и не пришлось познакомиться. Рассказал, что сделал я за две экспедиции, ну и то, что предстоит сделать ему без меня. На последнем этапе я остановился детально, по каждому объекту перечисляя, что сделано и что предстоит делать. По капитану видел, что он хорохорится, говоря, что всё ясно, но всё переварить ему не удаётся. Это было видно по его глазам, которые перескакивали с листа на лист, как солнечные зайчики, не находя связи между ними. Я поймал себя на мысли, что главный инженер, когда два года тому назад инст­руктировал меня, видел, очевидно это и во мне. Правда, чертежей сейчас осталось нереализован­ных меньше четверти. Мне было в начале работы и тяжелее, и легче: я к началу работы в хозяйстве уже успел получить небольшую практику, работая в солдатскую бытность десятником.