ЕХАТЬ ИЛИ НЕТ? ВОТ В ЧЕМ ВОПРОС!
Обычно в начале сентября всей семьей в воскресенье, когда все собирались дома, мы начинали копать картошку. Это был своего рода праздник. Отец и старший шестнадцатилетний брат Федор, учащийся кожевенного техникума, брали в руки лопаты и начинали копать через одну борозду, чтобы было хорошо видно картошку. Я и четырнадцатилетний Алешка, уже два года работавший сапожником в городе, с ведрами пристраивались за ними, разгребали руками землю и складывали картофелины в корзины. Когда картошка была крупной, все радовались урожаю, и работать было весело.
Мать готовила дома праздничный обед: недавно помололи двадцать килограммов ржи на старой ветряной мельнице, за семь километров от нашей деревни, которую чудом сохранил потомственный мельник Иван Петрович. Эта мельница пережила и революцию, когда горячие головы предлагали разрушить ее до основания, и Отечественную войну. Отец Ивана Петровича, мудрый старик, чтобы сохранить мельницу, на крестьянском сходе публично передал ее новой власти и просил только, чтобы его и сына оставили сторожить мельницу от разграбления разными вандалами, вести уход за ее оборудованием и молоть всем крестьянам зерно на муку, когда потребуется. Эту спасительную мысль дружно поддержали все крестьяне. С тех пор прошло уже тридцать лет, а решение того справедливого схода свято признавали все власти, которые в разные времена менялись. Мельникам никто никакой зарплаты не платил, и их семьи жили исключительно за счет помола. Когда мы с отцом с хорошим настроением и завидной легкостью прошли весь путь до мельницы с двумя небольшими узлами ржи за плечами, бородатый мельник встретил нас очень приветливо. Обстоятельно объяснил работу мельницы и отсыпал в сторону два килограмма нашей ржи – десятую часть – за помол.
Вот из этой муки мать и выпекала первый хлеб в этом году, которого мы не видели уже полгода. Ей старалась всячески помогать на кухне восьмилетняя Настя. Предвкушая праздничный обед, мы с радостью, с шутками-прибаутками, скоро выкапывали борозду за бороздой, а горка картошки, рассыпанной для просушки посреди намеченного для выкапывания участка, все росла и росла…
В этом году у всех уродился на редкость хороший урожай картофеля, хотя семян для посадки почти не было. Мать собрала в подполе остатки былых запасов картошки чуть крупнее гороха и, сокрушаясь, что может ничего не уродиться, все-таки сажала в мае по две ягодки в ямку, чтобы только занять землю. «Если Бог поможет, - говорили она с надеждой - то может что-то и вырастет…»
Лето удалось. Была теплая умеренная температура, и почти раз в неделю, как по заказу, лил дождь. Картошка, как на дрожжах, росла и зеленела, и мы, дети, еле успевали полоть ее и окучивать. И вот к 20 сентября, пользуясь солнечной погодой Бабьего лета, мы дружно закончили собирать весь урожай приусадебного участка, впервые собрав девяносто мешков отборной картошки! Радости было не занимать! Но ненадолго.
21 сентября начиналась двухнедельная ярмарка-распродажа сельхозпродукции в районном городе, и отец с матерью повезли туда продавать воз картошки в мешках: наступило время платить многочисленные налоги…
К вечеру мы с Настей вместе с другими мальчишками и девчонками с нетерпением ожидали возвращения родителей за полкилометра от деревни. Они усадили нас на телегу и вручили по тульскому прянику. Дома мать открыла большую хозяйственную сумку и выставила на стол главный гостинец, который они делали детям только раз в году по случаю ярмарки: по большому вкусному румяному яблоку каждому и один стакан сладкого душистого меду на всю семью. Большего по деньгам и предстоящим бесконечным расходам они любимым детям купить не могли…
Отец целую неделю возил на продажу картошку. Вечером с матерью они долго считали деньги и с карандашом в руках планировали, сколько и куда надо заплатить. И на другой день отец отвозил в кассу города крупную сумму. Наконец в подполе избы, где хранили запасы картошки, осталось только 20 мешков. « Все, - сказал отец, - осталось только для весны на семена и на пропитание…»
Вечером родители долго прикидывали, что получилось. С государством удалось рассчитаться по налогам, а вот купить детям одежду и обувь никак не хватало. Федору намечали приобрести новый недорогой костюм, уже стал женихом, а старая одежонка стала мала. Алешке нужна теплая шапка, мне – валенки, Насте - теплое платьице. Для себя ни чего не планировали. Себе - потом, в последнюю очередь. Горестно повздыхали - повздыхали и грустные легли спать, опять бедность и безденежье…
…Вскоре по колхозам района через председателей прошел слух: готовится Постановление партии и правительства о переселении тысячи семей колхозников на земли бывшей Восточной Пруссии, а ныне Калининградской области. Переселенцам предоставляются большие льготы:
а) отменяются всякие налоги;
б) выдаются денежные суммы в качестве подъемных - на главу семьи и членов семьи;
в) бесплатно даются корова и две овцы;
г) проезд за счет государства на членов семьи и выделенного скота;
д) предоставление всем семьям просторных квартир для проживания в местах прибытия;
е) выделение помещений для содержания скота;
ж) обучение детей в школах;
з) медицинское обслуживание при нахождении в пути и местах проживания;
и) предоставление работы на новом месте преимущественно с учетом специальности и, если необходимо, обучение на краткосрочных курсах.
А через десять дней пригласили будущих добровольцев на встречу в райисполкоме. Перед этим происходили горячие обсуждения этого вопроса внутри семьи.
Однажды вечером, вернувшись в очередной раз из города, отец, радостно возбужденный, осторожно стал приближаться к этой болезненной теме. В деревне уже поползли слухи, часто искаженные, что набираются переселенцы для проживания в бывшую Восточную Пруссию. Мать об этом тоже успела услышать.
- Ну, как тебе живется, мать? - спросил ее отец.
- Хорошо живется, - недоверчиво ответила мать, не зная, куда он клонит.
Как все. Хлеб есть, картошка есть. Чай, сахар – тоже. Лишь бы войны не было…
- А вот в райисполкоме приглашают переселиться в Калининградскую область… Обещают хорошие условия. Едут большие специалисты: врачи, учителя, члены партии, комсомольцы…
- Это что же? В Германию что ли?.. Что мы там не видали … Там по подвалам до сих пор прячутся немцы… Мы здесь родились, здесь и умрем… Я никуда отсюда не поеду… Везде хорошо, где нас нет…
- Конечно, - как бы соглашаясь с матерью, говорил отец. – Это большое и ответственное дело… Надо хорошенечко всем подумать… А что вы думаете об этом дети?
Начал старший брат Федор.
- Я оканчиваю последний курс техникума и ухожу служить в армию. Я как бы не в счет… Но думаю, что вам надо ехать на новое место… Здесь стало жить невозможно… Мы с трудом прожили прошлую зиму. Изба была построена из осиновых бревен еще нашим дедом много-много лет назад и вся сгнила. Зимой у нас замерзала вода в ведрах, покрывалась толстой коркой льда… Хуже такой жизни быть не может…
Второй брат Алешка поддержал Федора.
- Конечно, надо ехать… Не помирать же здесь? На новом месте всегда интереснее…
Я уже учился в седьмом классе. Получал по географии пятерки и успел посмотреть в школе политическую и климатическую карты Европы. Там, в Восточной Пруссии, были леса, озера, река Преголь и огромное Балтийское море… Я уже мысленно путешествовал по неизвестной нам Пруссии и стремился быстрее в те края.
- Я только за переезд, - горячо начал я, не принимая во внимание мнение самой младшей десятилетней сестренки. – Там климат мягче, много лесов и дров… А самое главное, там есть море…
- Ну вот, - подытожил отец. – А ты, Пелагея Ивановна, - пошутил он, - оказалась у нас несознательным элементом…
- Сам ты элемент, - с обидой ответила мать. – Все равно я отсюда никуда не поеду.
И расплакалась. Чтобы не видеть слез, мы выскочили из избы на улицу.
Мать и отец остались вдвоем.
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ
Мы не знаем, как и о чем договорились отец с матерью насчет отъезда в Пруссию, но вскоре отец как-то вернулся из города в хорошем настроении и сказал:
- Ну вот, в райисполкоме утвердили на переселение шесть семей. Будем ехать в одном вагоне: Стукаловы, Грачевы, Рекуновы, Волковы, Демидовы и Алексеевы. Все из нашего района. Все хорошие люди, с детьми – от двух до пяти человек. И жить будем потом в одном поселке. В другом вагоне будут перевозить наших коров и овец с запасами сена. Оформление паспортов и других документов займет около месяца. А пока будем готовиться к отъезду.
Мать загрустила и опять заплакала:
- Как же мы будем жить на чужой немецкой стороне… Вдруг опять война начнется, нас там всех перебьют… Если уже умирать, то на родине… Здесь лежат в могилах все наши родственники…
- Ладно тебе, мать, причитать… Чай мы туда не одни едем… - успокаивал ее, как мог, отец. -
Там живет много семей из нашей Горьковской области уже два года. И ничего. Тоже имеют детей. А немцев оттуда уже переселили в Германию. Говорят, что с квартирами там все в порядке, многие дома пустуют. Есть лошади, телеги, сбруи - будем работать как здесь. На полях и фермах. Хлебом и молоком для детей будем обеспечены. Люди не жалуются… И мы не хуже других…
Мать немного успокоилась, но чувствовалось, что душа ее не на месте. Мучила неизвестность. И боль за детей. Старший Федька уже взрослый парень, через год его заберут в армию. Продаст избу, получит кое-какие деньги, проживет. А вот младшенький Владик только еще научился ходить, ему всего полтора года. Как сохранить его в дальней дороге?..
- Успокойся, Пелагея, чай, не в холодную Сибирь на мороз едем… Там климат намного теплее, ко всему привыкнем… Ты ведь у нас героиня… Всю войну, почитай, с кучей детей выжила… Дети подросли, нам всем вместе будет легче… - продолжал отец, успокаивая мать, и тепло жал ее за плечи. Она вытерла слезы и взяла себя в руки.
Отец получил на руки половину от общей суммы подъемных для подготовки семьи к переезду. Вторую половину, сказали, выдадут перед отправкой поезда. Из них оставил небольшую сумму старшему сыну для проживания у бабушки до окончания техникума и объяснил ему, как лучше продать нашу старую избу с помощью дяди Николая, старшего брата отца, который жил на другой стороне улицы… Хотел купить ему костюм по случаю окончания учебы, но Федор сказал, что он сразу уйдет в армию, и костюм ему не пригодится. А попросил купить только одну рубашку и две пары носков.
- Вам деньги больше пригодятся в дороге и на новом месте, - сказал Федор отцу.
Накануне отъезда на вокзал отец с матерью устроили прощальный вечер. Как водится, с водкой и закусками. Собрались вместе с нашей семьей человек двадцать родственников. Дядя Федя принес свою гармошку, и когда выпили-закусили, заиграл народные песни, которые знали все и передавали из поколения в поколение. Когда дошли до песни «Последний нынешний денечек гуляю с вами я, друзья» мать залилась горючими слезами. Все женщины тоже плакали, вытирая глаза уголками головных платков. Мужчины налили еще водки и, сдерживая себя от навернувшихся слез, решительно выпили по целому стакану…
На другой день с утра, как было сказано в райисполкоме, погрузили все свои вещи в узлах, чемоданах, сумках, посуду в большой кастрюле на сани, запряженные надежной лошадью, усадили на лучшее место мать с маленьким Владиком. Укрыли их от мороза и ветра теплым старинным тулупом, усадив остальных, уже как придется, и тронулись в путь. Лошадью управлял сам конюх дядя Гриша, которому перед отъездом отец успел налить на прощание стакан водки. Был морозный день января 1950 года. Соседи и родственники, утирая слезы, помахали руками…
Прощай, наша милая Родина, взрастившая нас! Кто знает, когда еще увидимся снова?
…В райисполкоме нас ждали работники, ответственные за переселенцев.
Нас разместили в просторном длинном коридоре на втором этаже, было тепло и чисто прибрано.
Все время топилась большая печь-голландка, рядом была заготовлена поленница сухих березовых дров, дежурил истопник. Двое мужчин помогали отцу переносить с саней наши вещи и размещали их в углу коридора. Мать разобрала узлы с одеждой и постелила старые одеяла на чистый деревянный пол и подушки на 5 человек нашей семьи. Сверху накрыла двумя большими ватными одеялами. Мать покормила Владика жидкой манной кашей из бутылочки и улеглась вместе с ним, чтобы он заснул. Мы, остальные дети – Алешка, я и Настя - находились рядом в ожидании, разглядывая посетителей. Скоро стали приезжать и размещаться, так же как и мы, и другие семьи переселенцев из дальних деревень района. В коридоре стало многолюдно и шумно.
Пришел отец из магазина, принес белого хлеба, колбасы, сахару-рафинаду. Поставил на конфорку плиты чайник. Достал кружки. Мы с аппетитом набросились на еду. Попили чаю.
Чтобы не мешать посетителям, отец попросил не толкаться в коридоре, а лечь под одеяло и поспать.
Остальные семьи тоже устроили полдник.
Отец заходил в переселенческий отдел и узнал, что всем нам придется пожить здесь в коридоре, пока железнодорожники сформируют состав. Потом будет расселение по вагонам. Просили потерпеть и не волноваться.
Так прошел первый день ожидания. Взрослые и дети успели познакомиться друг с другом. Узнали, кто в каком классе учится. Родители между собой вели серьезные разговоры - кто кем работал, есть ли знакомые и родственники в Калининграде. Все хотели знать как можно больше о своих попутчиках, об их мечтах и надеждах на лучшую жизнь. Поэтому всякие разговоры на эту тему велись беспрестанно. Перед ужином мужики выпивали по рюмке, чтобы заглушить свои сомнения в правильности выбора, немного храбрились друг перед другом, разгоняли тоску, которая сопровождала их при расставании с родиной, и успокаивались, что, мол, войну пережили, а все остальное им нипочем. Их жены полностью доверялись опыту фронтовиков, полагались на них и все больше молчали, поглощенные заботами о детях…
Так прошло в бесплодном ожидании дней десять. Мы жили, как цыгане в таборе. Словно бойцы в окопах перед наступлением. Раздавался пока тихий ропот в наших семейных рядах, а вагонов для отправки нас в путь все не было. Некоторые бывшие фронтовики начали ругать начальство за неподготовленность этой операции. Другие ожидали молча и терпеливо.
Но однажды утром лед все-таки тронулся. Появился энергичный уполномоченный переселенческого отдела, бывший офицер-фронтовик, который пригласил всех шестерых глав семей в отдельный кабинет и ознакомил их с обстановкой на текущий день: наших два товарных вагона готовятся к приемке людей и животных. А пока мастера устраивают в одном вагоне деревянные нары для отдыха и сна людей, печку-буржуйку для обогрева, бачки для питьевой воды и другое оборудование, а во втором вагоне готовят стойла для коров и овец, место для сена, других кормов, для воды и емкости, для сбора отходов. Полный железнодорожный состав будет формироваться в Арзамасе, куда подгонят вагоны со всех районов области. Состав будет перемещаться от Арзамаса до Калининграда по железнодорожному графику. Будет много остановок и длительных стоянок, пропуская пассажирские поезда. Остановки будут объявляться заранее для санитарных нужд и закупки продовольствия в магазинах. Строго настрого предупредите всех взрослых об ответственности за детей; в случае отставания от поезда будут большие осложнения и штрафы.
Начальник поезда будет находиться в вагоне посреди состава. Вагон будет обозначен. Там же будут находиться уполномоченный переселенческого отдела, милиция, врач, медсестра, ветеринар. В каждом вагоне избрать старшего по вагону. Ему выдается красная повязка с указанием номера вагона. Все возникающие вопросы решать через него с уполномоченным.
Выдадут вам паспорта (кстати, родители за долгую жизнь получили их впервые), переселенческие билеты и положенные деньги на каждую семью. У каждого главы семьи должна быть прочная командирская сумка для хранения документов и денег. В каждом вагоне соблюдать тишину, чистоту и пожарную безопасность. Вагоны на стоянках будут обходить милиция и санитарный врач…
А еще через двое суток всех переселенцев перевезли на автобусе на запасной путь железнодорожной станции – к вагонам. Вещи перевезли на двух грузовых автомобилях.
Людей устроили на нарах: одну часть с левой стороны, вторую – с правой. В центральной части вагона, напротив двери, были установлены чугунные печки-буржуйки с выгородкой для дров и угля. На противоположной от двери стенке вагона были закреплены ручной умывальник и бачок кипяченой воды для питья. Кипяток пополняли каждый раз при стоянке поезда на станциях…
И вот, наконец, в вагоне раздался общий радостный крик: «Поехали-и-и-и-и!!!» Это было во второй половине января 1950 года. Больше всех радовались дети. Им все было вновинку, все интересно. Множество забот по подготовке питания, отдыха и других потребностей лежало на взрослых…
Путь этот был долгим и нелегким. Он длился больше месяца. Было много разных остановок, длительных стоянок в ожидании на запасных путях, перестановка вагонов внутри железнодорожного состава…
Больше всего трудностей доставалось нашим героическим матерям: они не только полностью обихаживали всю семью в дорожных условиях, но и обеспечивали содержание животных в соседнем вагоне: кормили и поили их и, если было необходимым, доили, успевая все это делать на остановках. Мужчины всячески помогали им, очищая второй вагон от отходов, и поддерживали чистоту в стойлах животных. Навсегда запомнилась в пути очень миловидная, добрая и заботливая десятиклассница Зиночка Грачева, которая ходила всегда с санитарной сумкой наперевес и помогала всем малым детям, и школьникам, и взрослым. Ее все любили и радовались общению с ней…
Конечной железнодорожной станцией нашего незабываемого путешествия был приморский город Зеленоградск. Перед этим событием нас держали еще двое суток на запасных путях огромной станции «Калининград-сортировочная». На паспортах взрослых появился штамп «Житель запретной зоны» и дата. Карантинный врач удостоверился, что среди прибывших больных нет. Представители пограничной службы тоже убедились, что кроме переселенцев посторонних лиц нет.
С рассветом 4 марта 1950 года, в теплый весенний день, наши вагоны остановились около ограничителей путей - дальше был только берег Балтийского моря. И опять все пассажиры-переселенцы, дети и взрослые восторженно закричали: «Приехали-и-и-и-и!!!.. Мы уже приехали!..»
После российских снегов и морозов нас удивила температура воздуха +8. Стояла настоящая весна, которая обрадовала всех переселенцев.
И потом - новые радостные крики: «Море!.. Рядом виднеется море!..»
Дети отпросились у родителей сбегать на десять минут посмотреть незнакомое для нас море. Я побежал туда вместе с ватагой радостных детей и пришел в изумление от необъятных просторов и красоты моря – я увидел его в тот день впервые в жизни. В те короткие мгновения я, конечно, не мог даже подумать о том, что всего через год судьба сделает меня моряком на целых шестьдесят лет! Но эта тема для других воспоминаний…
…Часов в десять утра на перроне собралось много народу. Руководители района устроили краткий митинг по случаю прибытия новых переселенцев. Горячо поприветствовали их и пожелали больших успехов и удачи на новом месте…
На митинге выступали один за другим представители нескольких колхозов Приморского в те годы района. Все они нуждались в новых работниках и приглашали к себе, наперебой расхваливая условия жизни и работы. Конечно, в порыве любви к переселенцам они не замечали, что их многообещающие слова далеко расходились с делами своего только что созданного колхоза. Но это выяснялось позднее.
А сейчас, сразу после митинга, людей целыми семьями грузили с вещами в автомобили и увозили по неизвестным поселкам. За ними с осторожностью в сопровождении владельцев, переправляли коров и овец. Нас отвезли от райцентра за 30 километров в центральную часть Земландского полуострова, который сейчас называется Калининградский полуостров, в небольшой колхоз «Маяк». До нас там жило семей десять. Колхоз возглавлял Гаврилов Данила Никитич. Половина семей - многодетные. Председатель колхоза был рад пополнению - рабочих рук не хватало. Работая в одном коллективе, наши родители быстро освоились с новыми обязанностями и трудились наравне с другими.
Нашу семью поселили на втором этаже самого большого в поселке трехэтажного дома, на фронтоне которого сохранилась старая немецкая надпись «Got mit uns» («С нами Бог»). Квартира была огромной: первую комнату площадью 15 кв. метров занимала кухня, с печкой-голландкой с конфорками для приготовления пищи, и две жилых комнаты по двадцать метров. Последние комнаты отапливались одной большой кафельной печкой.
Скот разместили в большом кирпичном сарае, где стояли также коровы и овцы других семей.
В одноэтажном доме через дорогу находилось правление колхоза из трех человек: председатель Данила Никитич Гаврилов, опытный человек, бывший до переселения работником райисполкома. Его все уважали за интеллигентность и доброе отношение к людям. Главным бухгалтером работал Григорий Ефимович Карасев, тоже очень внимательный человек.
На другой день утром отец пошел в правление. Его с радостью приняли, познакомились, поговорили и выдали на семью первую порцию: 20 кг ржаной муки, мешок картошки.
Дети, наконец, стали есть досыта – хлебные лепешки, картошку, молоко. Иногда родители покупали колбасу, пряники, дешевые конфеты. С тех пор мы больше никогда не испытывали тяжелого голода, который пришлось пережить в войну и засуху.
Нас радовала окружающая природа: леса, озера, сады вокруг уцелевших домов и поселков. Удивляли дороги – бетонированные или асфальтированные, и мощеные булыжниками на второстепенных направлениях. Все дороги были с обеих сторон обсажены величественными каштанами, липами, кленами. Покрытия дорог несли на себе отметины войны - ямы и ухабы от разрывов снарядов, но это мы как бы и не замечали…
За отцом закрепили лошадь и повозку, мать выходила на работу вместе с другими женщинами. Вскоре они освоили свои обязанности и работали наравне со всеми…
Через полтора года в нашей семье родилась самая младшая дочь Мила. Она обрела здесь свою родину.
Дети быстро познакомились со своими сверстниками, которые приехали в поселок тоже из Горьковской области на два года раньше нас и успели узнать, что делается вокруг. И с удовольствием показывали нам свободные, еще незаселенные целые поселки. А потом повели показывать высоты в лесу, где проходили всего пять лет назад ожесточенные бои с фашистами. Еще сохранились старые блиндажи и длинные траншеи. Мальчишки находили здесь винтовки с патронами и вокруг множество стреляных гильз. У некоторых ребят на чердаках домов, где они жили, имелись тайники. Но девчонок в эти военные дела они не посвящали и с собой в запретные для них зоны не брали.
В лесу и на лугах ходить было опасно. Были случаи, когда люди подрывались на минах. Поэтому на землях колхоза продолжали работать на полях и лугах саперы. Они ходили цепочками с миноискателями и после своей работы оставляли плакаты с надписью: «Проверено - мин нет!» Только после этого пастухи могли выгнать стадо на луг. Также поступали и трактористы, перед вспашкой поля.
Однажды летом один из местных мужиков решил проверить в десяти метрах от дороги на окраине леса, не появились ли грибы или черника. Ногой в траве зацепился за какую-то проволоку. Прозвучал взрыв, и человека не стало.
В небольшом озере на краю поселка мы прямо обыкновенной корзиной тралили по дну, и нам каждый раз попадалось по два-три карасика. Набрав полведра этой рыбки, мы отнесли улов матери, которая поджарила его на сковородке. Было много радости.
Потом подростки показали нам в полукилометре от поселка более крупное озеро, но предупредили, чтобы мы не купались в нем и не ловили рыбу. За год до нашего приезда ватага ребят пробовала ловить там рыбу бреднем. Оказалось, что после боев в этом озере военными было затоплено множество мин и снарядов. Один четырехклассник погиб в этом озере от взрыва.
Среди пышных лугов, в низине, где колхозники заготавливали сено, протекала очень чистая быстрая речка, шириной всего два метра, где ребятишки видели форель и находили много раков.
Когда поспевали вишня, крыжовник, малина, смородина, яблоки, мы пропадали в заброшенных садах, наедались вдоволь сами и приносили домой для остальных. В этих походах участвовали и девчонки, поэтому ватага увеличивалась вдвое.
Еще одну военную тайну открыли нам ребята постарше: в двух километрах от поселка в лесу находился старый подземный немецкий нефтеперегонный завод. На тот момент он был в затопленном состоянии, и на него можно было только посмотреть через люки…
В центре поселка сохранилась средневековая кирпичная кирха с кладбищем, где в свое время были захоронены священнослужители и именитые жители этого селения…
…Ввиду малочисленности жителей, в поселке школы не было. Школьников до четвертого класса возили за пять километров в соседний поселок, а с пятого по седьмой класс ребятишки должны были устраиваться на квартиру в чужом поселке, чтобы учиться за восемь километров от нас в Романовской семилетней школе. Поезда и автобусы в тот год еще не ходили, и мы пошли восьмого марта устраиваться в школу пешком вдвоем с товарищем. Нам подсказали, как пройти напрямик в Романово по проселочным дорогам, и мы часа через три были в школе. В седьмом классе, где нам предстояло учиться, вместе с нами набралось всего двенадцать человек. Некоторые были старше нас на три-четыре года, так как три года перед этим школы вообще не было, и они три года учебы пропустили. Но очень скоро мы все привыкли друг к другу, и учились как одна семья. В июне мы получили свидетельства об окончании семи классов, поступили кто в техникум, кто в ФЗО (школы фабрично-заводского обучения), кто в ремесленное училище, кто в мореходную школу. Некоторые дети оставались работать в колхозе.
В 1951 году произошло укрупнение колхозов, и наша семья переехала жить в поселок Переславское.
Наш колхоз достиг заметных успехов в животноводстве. Председателем в 60-х годах был выдвиженец обкома партии Борис Александрович Зайцев. Многие животноводы и доярки были удостоены высоких правительственных наград… Появилась автотракторная техника, все поля обрабатывались, а на неудобных участках пасли личный скот колхозников. Исторически колхозная система показала свою неэффективность, но выбора не было. В отличие от американской фермерской системы наша соответствовала прусской, существованию крупных помещичьих хозяйств. Крупные хозяйства имели возможность приобретать сельскохозяйственную технику, пользовались поддержкой государства, которое кредитовало колхозы и списывало долги. Ближайшие соседи: Польша и Литва успешно развивают сельское производство, эффективно ведут хозяйство и обеспечивают Калининградскую область продовольствием.
Наши туристы, проезжая соседние страны, такие как Польша, Германия, Белоруссия и балтийские республики, наблюдая хорошо обработанные поля, благодатные луга, чистые леса, не могут найти ответ, почему поля в России зарастают бурьяном и кустарником. Оказывается, таких заброшенных земель в стране насчитывается более пяти миллионов гектаров, которые ждут от землевладельцев вспашки и посевов. Недаром наши мудрые предки наставляли своих детей и внуков известной поговоркой: «Помирать собрался, а жито сей…»
Земля на Руси многие века была единственным кормильцем миллионов крестьян и всего населения государства. Запасы углеводородов исчерпаемы, и когда-нибудь поток из нефтяной трубы иссякнет.
Вопрос об использовании земли, как главного национального богатства страны, остается самым актуальным до настоящего времени и продолжает болезненно беспокоить миллионы людей.
Вот что писал совсем недавно доктор сельскохозяйственных наук Альберт Сонин:
«Допущена колоссальная историческая ошибка. Вместо того, чтобы модернизировать лучшие колхозы, а остальные постепенно преобразовать в другую правовую форму и бережно сохранить все крестьянство, в деревне осуществлена самая жестокая с пятнадцатого века авральная реформа, приведшая к массовой безработице и преждевременному вымиранию сельских тружеников. За два десятилетия исчезло с лица нашей земли 20 тысяч населенных пунктов. При этом обострение проблемы продовольствия привело к невиданному росту цен на него.
Никогда сельское хозяйство не было так изнурено, как сегодня.
Пора заявить об этом во всеуслышание. Открыто! И срочно разработать новую аграрную политику. С опорой на крупные кооперативы и агрохолдинги. Но при этом бережно относиться и к фермерам – великим труженикам и мужественным людям». (Литературная газета, номер 45, 2009 г.).
Через полтора года после переселения в нашей семье родилась самая младшая дочь Мила. Она обрела здесь свою родину.
…Шли годы, дети взрослели. Мечта отца – дать образование своим детям – сбылась. Федор окончил техникум и военное училище. Служил в армии офицером свыше 30 лет.
Второй сын, Алексей, после окончания начальной школы, с 12 лет работал в сапожной мастерской до переселения на Запад. Здесь заочно окончил среднюю школу и ФЗО, стал строителем.
Третий, Вадим, стал моряком, окончил мореходное училище и университет.
Дочь, Анастасия, окончила педагогический институт и работала всю жизнь учителем.
Четвертый сын, Владислав, окончил политехникум и университет.
Вторая дочь, Мила, окончила политехникум и политехнический институт.
Отец любил детей, гордился ими и радовался их успехам.
Мать была великой труженицей и не могла сидеть дома без дела. Утром вставала раньше всех и уходила спать последней. Бог в награду дал ей долгую девяностолетнюю жизнь.
Сашка Шабров 28 декабря в гости приезжал на машине, почти не пил поэтому. Дача наша ему понравилась, особенно близостью к воде, но от бани Сашка отказался из-за ноги, ободранной в баскетболе (!).
Наташа у него продолжает работать. Сын Кирилл развязался с наркотиками, женился, внука растят.
Письмо Володи Опекунова от 31 декабря 2013 г.
Здравствуйте, Александр Андреевич, спасибо за поздравления.
С интересом выхожу на Ваши сайты и до сих пор удивляюсь вашей открытости. Материал
исключительно интересный и содержательный. Важно то, что представлены события мирового значения, в том числе материалы и обстановка на научных конференциях. Это богатый материал для историков науки. Бытовая сторона на ваших сайтах тоже репрезентативна, как говорят в социологии, чем я некоторое время занимался. В научно-исследовательском секторе КГУ участвовал в работе лаборатории по изучению образа жизни рыбака. Имеется в виду не
рыболов-любитель, а профессиональный морской рыбак.
У социологов одной из классических работ считается книга польского социолога Жванецкого "Польский крестьянин в Америке". События 19-го и начала 20-го веков.
Книга сделана по семейной переписке. Мне кажется, что Ваш богатый
семейный материал еще найдёт и будет находить в веках своего исследователя нашей жизни. Герои Ваших текстов в большинстве своём, а особенно члены Вашей семьи, мне симпатичны. Спасибо вам за публикацию моего отчета по юбилейной встрече выпускников университета 2007 года. Как-то я
решил выйти на сайты Сергея Борисовича Лебле и с радостью увидел свой отчет, адресованный ему. Такое соседство меня порадовало.
Сообщите, пожалуйста, Ваш почтовый адрес, боюсь, как бы что не изменилось по сравнению с тем, что записано у меня. О работе "Почты России" я как-то прочитал в одной юмористической газете. Клиент спрашивает у работницы почты, скоро ли дойдет письмо. На что она
отвечает: "Как пойдёт." Будем надеяться, что мое письмо с газетной статьёй пойдёт хорошо.
Прилагаю текст моего поздравления Сергею Борисовичу Лебле. В письме я ностальгирую, если можно так выразиться и если есть такое занятие для человека.
Володя Опекунов.
Письмо Володи Опекунова Сергею и Ане Лебле от 30 декабря 2013 г.
Дорогие Сергей Борисович и Аня!
Спасибо за поздравление. В свою очередь еще раз сердечно поздравляем Вас с наступающим Новым 2014 годом, желаем крепкого здоровья и творческих успехов!
Удивительно, но я помню, как встречал у Вас дома новый 1977 или 1978 год. Как свой среди своих, физик среди физиков, я пил наравне со всеми, а, может быть, и больше всех, кто ж измерит? Но чувство большой радости по этому поводу до сих пор сохраняется во мне. Среди участников новогоднего праздника мне помнится симпатичный, молодой, но как бы уже с бородкой, чуть выше меня ростом, недавний наш выпускник. Работал он на кафедре физики в Высшем мореходном училище под руководством Альберта Кузьмича Прица. Вы, Сергей Борисович, относились к молодому человеку с вниманием, на основании чего я решил, что он, должно быть, очень толковый и перспективный физик. А мне он жаловался на то, что в настоящее время в нашей стране евреям нет ходу. Предполагаю, что он хотел бы работать в университете, но так как там не было свободных ставок, он вынужден был идти в мореходное училище. Я остался у Вас ночевать, а утром зашел в гости к одной своей знакомой даме, чтобы поздравить её с Новым годом. Вроде бы ничего значительного не происходило, но сейчас мне эти события кажутся очень интересными.
Жаль, что у Вас дома сейчас нет интернета. Дети сделали мне мобильный интернет на ноутбук и нетбук, подарок старшего сына Илюши, через оператора мобильной связи. При заключении договора абоненту выдается USB-модем размером с флэшку. При пользовании вводится пароль. Может быть, случайно, но сын Саша попал на такой тариф, что деньги не пропадают. Абонентская плата не большая. При моем пользовании интернетом трафика хватает.
Сочувствую тому, как бы это было ни смешно, что Вам приходится жить на два дома, два университета и две страны. Возникают дополнительные проблемы, в том числе и расходы. Вот и сейчас, перед праздником, когда нужно принимать поздравления, приходится идти в интернет-кафе. Ирония в том, что и Роману Абрамовичу можно посочувствовать в том, что он не может одновременно находиться во всех своих дворцах и на яхтах. Владеть таким домом как у Вас в Калининграде – большое благо, особенно для человека, который знает, что такое общежитие, коммунальные и хрущевские квартиры.
Я надеюсь, что Новый год Вы встретите в доброй праздничной обстановке.
Сам я в Новый год чуть не остался один. Рая может встретить его у тёщи, так как кто-то должен у неё ночевать, а мои дети собирались оказаться в своих компаниях. Но вроде как сын Андрей с женой Наташей будут у нас, и Рая договорилась со своим братом, что он будет в Новый год у тещи. Надеюсь на встречу с Вами в новом году. Мечтать не запрещается.
Володя Опекунов
А тут и Новый год подошёл. 2014-й. Встречали его с Сашулей вдвоём.
Свободное копирование
