Ответ Румянцева Аксёнову (копии Киселёву и мне) от 16 февраля 2008 г.
Васюля! Твое пожелание собраться принимается. Но не ранее, чем солнышко расталдыкнет свои лучи по белу светушку. Может, и я к тому времени отойду от зимнего анабиоза.
С твоей оценкой текущего момента категорически не согласен. ОсоблИво, что касаемо участия товарищей. А нужно ли оно? Я вот оппортунисту Кагановичу написал, мол, Моня, может прислать тебе сработанную Аксёновым таблицу Физики-66? А он мне: здоровье у меня плохое, сердце пошаливает, и вооще в Австралии никаких новостей нету. Так что только DHLем в собственные руки. А ты про надежды на активное участие. Всё, Васюлька, делают одиночки – пассионарии, у которых свербит и чешется. И с этим приходится смириться. Но – честь им и слава. Тем не менее, будущее Ех-таблицы – прекрасно. Как я понимаю, надо договариваться с сайтом физфака о размещении, а свой веб – сотворить. Сколько это в деньгах? Может, Вит подскажет, он же создавал нечто подобное.
А обшибки… Я тебе сколько раз по пьяне говорил, что зам.министра Временного правительства кадета Вернадского звали, как и тебя Вовой, а отчество ему было – Иванович. А контора моя в госакадемии значится как ГЕОХИ РАН им.В.И.Вернадского. А то, Вась, получается то же, но не так же. Это как «кровь с молоком» – звучит нормально, а то же по химсоставу «молоко с кровью» – не очень.
Получил привет с Колы, но кроме англ. слов, остальное – в непонятной кодировке.
Наконец-то на работе выдали справку. Опосля 23 пойду сутяжничать по судам. А весна, Васюля, скоро. Кот Робинзон на даче уже ходит биться с деревенскими.
Остаюсь, в ожидании открытия навигации по Неве
ОЛЕГЪ
16-17 февраля 2008 г., Мурманск
Продолжая почитывать подаренный мне двухтомник Губермана, не поленился скопировать сюда кое-какие его гарики.
Игорь Губерман
За женщиной мы гонимся упорно,
Азартом распаляя обожание,
Но быстро стынут радости от формы
И грустно проступает содержание.
Занятия, что прерваны тюрьмой,
Скатились бы к бесплодным разговорам.
Но женщины, не познанные мной,
Стоят передо мной живым укором
Мы многих в нашей жизни убиваем –
незримо, мимоходом, деловито;
с родителей мы только начинаем,
казня их простодушно и открыто.
А жизнь летит, и жить охота,
и слепо мечутся сердца
меж оптимизмом идиота
и пессимизмом мудреца.
Жена меня ласкает иногда
Словами утешенья и привета:
Что столько написал ты – не беда,
Беда, что напечатать хочешь это.
На самом краю нашей жизни
Я думаю, влазя на печь,
Что столько я должен отчизне,
Что ей меня надо беречь.
Давно старики наши с нами расстались,
Уйдя без обиды на вечный покой;
За всё, что ушедшим должны мы остались,
Отплатят нам дети – сполна и с лихвой.
Не будь на то Господня воля,
Мы б не узнали алкоголя;
А значит, пьянство не порок,
А высшей благости урок.
Нам жить и чувствовать дано,
Искать дорогу в Божье царство,
И пить прозрачное вино,
От жизни лучшее лекарство.
Не верь тому, кто говорит,
Что пьянство – это враг;
Он или глупый инвалид,
Или больной дурак.
Мне легче и спокойней во хмелю,
Душа моя полней и легче дышит,
И всё, что я действительно люблю,
Становится значительней и выше.
Мы пьём и разрушаем этим печень,
Кричат нам доктора в глухие уши,
Но печень мы при случае полечим,
А трезвость иссушает наши души.
Не зря я пью вино на склоне дня,
Заслужена его глухая власть:
Вино меня уводит вглубь меня
Туда, куда мне трезвым не попасть.
Не бывает напрасным прекрасное.
В этой мысли есть свет и пространство.
И свежо ослепительно ясное
Осмысление нашего пьянства.
К родине любовь у нас в избытке
Теплится у каждого в груди,
Лучше мы пропьём её до нитки,
Но врагу в обиду не дадим.
Пахан был дух и голос множества,
В нём воплотилось большинство;
Он был великое ничтожество,
За что и вышел в божество.
Система на страхе и крови,
На лжи и на нервах издёрганных
Сама себе гибель готовит
От рака в карательных органах.
Чувствуя нутром, не глядя в лица,
Пряча отношение своё,
Власть боится тех, кто не боится
И не любит любящих её.
Война ли, голод – пьет богема,
Убийства, грязь – богема пьет,
Но есть холсты, но есть поэмы,
Но чьи-то песни мир поет.
Друзья дымят, и стол вином запятнан,
И длится спор, застигнутый рассветом, -
Нужны года, чтоб зрением обратным
Увидеть, сколько счастья было в этом.
Люблю сидеть в уюте света,
Вина, тепла и жирной утки,
Где разглагольствуют эстеты,
А им внимают эстетутки.
Я возле каждого куста
Валялся в сладостной истоме,
Но надорвался и устал
Шершеть ля фам в чужой соломе.
Свободное копирование
