Ленинград, 11 июля 1980 г.
10.
Но космос не сводится к одним людям. Звёзды и солнце, радуга в небе и радуга цветов на весенней земле, рыбы в воде и щебет и блеск оперенья у птиц в ветвях, - всё это тоже космос. Мы не можем с достоверностью указать на смысловые пути эволюции внешнего по отношению к человеку космоса. Но с полной достоверностью можем указать на тот очевидный факт, что именно никакого внешнего космоса для человека не существует. Человек живёт и действует среди звёзд, цветов, рыб и птиц, - полезных и вредных. Космическая природа едина и пронизана единым космическим Принципом своего существования. (Сейчас, особенно после квантовой механики 30-х годов, никто уже не рискует так грубо, в лоб говорить об "объективном" мире, который познаётся "субъектом" в своих независимых от субъекта проявлениях. Если говорят, то с невнятными оговорками, просто скорее по косной привычке). В известном смысле мы можем говорить о "внешности" по отношению к человеку даже его собственного, постоянно меняющегося тела (моя рука, нога, волосы или кишка - это ещё не я сам: всё это может быть предметом моего отстранённого наблюдения и эксперимента). Но в известном смысле ничто для меня не внешне, так как я являюсь одновременно объектом и субъектом бесчисленных действий в этом мире. Я не только обусловлен, но и обусловливающий. На свете вообще всё друг друга обусловливает, - в этом выявляется единство космоса. Но условия, которые налагает человек на окружающий мир, совсем иные, нежели условия, которые налагает на мир солнце или цветок или птичка. Птичка съела муху, и за это она неподсудна, ибо действует почти механически, без рассуждений, безлично. В человеке же выражает себя Принцип свободы, поэтому он относительно ответствен за совершаемые им действия в мире. Человек призван "владычествовать" в космосе, то есть личным образом, разумно и свободно обусловливать его. Коллизии, которые возникают внутри системы взаимодействий "человек - окружающий мир", очевидны, и об этом нет смысла распространяться. Нас сейчас интересует только телеология этих взаимодействий. В них обнаруживает себя примерно тот же принцип, который действует в человеческом общежитии, только общество теперь выступает по отношению к окружающему миру как нечто единое (как ранее человек по отношению к обществу), люди желают освободиться от условий, налагаемых на них окружающей природой. Это наглядно видно в развитии техники производства, строительства, путей сообщения, в подчинении и истреблении животных, в развитии медицины и т.д. С другой стороны, люди прекрасно осознают не только какое-то туманное право на относительную свободу и самостоятельность окружающей природы, но в силу единства природы прямо-таки страдают от попрания этих "прав" природы. "Мы не можем ждать милостей от природы после того, что мы с нею сделали" - перефразировка мичуринского лозунга.
Здесь, как и в социуме, возможны два пути законного, "разумного" эгоизма (только под Эго будем понимать уже общество как целое, а под социумом - остальную природу). Первый путь - аналог "свободного общества" - приоритет индивида (у нас - людей) над социумом (у нас - природой). Хищническое, несдержанное разграбление природных богатств, нарушение экологического режима, истребление видов и комплексов и страдание самих же людей от всего этого безобразия, - результат последовательного проведения в жизнь этого принципа. Второй путь - аналог "социалистического общества" - приоритет природы над людьми. Застой в развитии техники и практической науки, отказ от борьбы за существование и в логическом пределе - вырождение, разруха, стаи волков на городских площадях. К относительному счастью общество пока клонится к первому пути, однако голос "назад к природе" раздавался из Женевы ещё в XVIII веке. Но мы видим, что как в одном, так и в другом случае эгоизм оказывается именно неразумным, ибо Эго всё равно страдает.
И тем не менее, определённые тенденции в отношениях "люди - природа" налицо. Отрицать их невозможно. Людям ясно, что они ищут, неясны только пути, ведущие к гармоническому сочетанию человеческой свободы и красоты и свежести природы. Ко всему этому примешивается ещё один момент: чувство братского единства с животными, острое ощущение бессмыслицы и страдательности тварей в их скоропреходящем цветении и в этически неприемлемом для людей факте тотального взаимопожирания. Этически и эстетически безразличное отношение к природе во все века служило признаком человеческой недоразвитости, бесчеловечности в человеке, преобладание в нём бессмысленного, звериного начала. Посмотрим на каких-нибудь известных своей личной злобностью исторических деятелей. Ведь когда Бенедикт Спиноза помещал в закрытую банку пауков и со сладострастной жадностью наблюдал их жестокую борьбу, когда Михаил Лермонтов не мог пройти мимо беззащитных животных, каких-нибудь куриц, чтобы не сбить их с ног ловко кинутым камнем, - мы воспринимаем эту мерзость в том же ключе, как злобное хулиганство на ночных городских улицах или как пытки Ивана Грозного да застенки концлагерей в нашем столетии.
Страдают люди, но страдают и животные: им тоже не хочется, чтобы их терзали и пожирали. Суетность и бессмысленность их жизни очевидна, только сознаётся она не ими, а человеком - единственным разумным существом среди них.
Этот-то разум и потенции к свободе суть залоги разумно-свободного отношения человека к твари, залоги её освобождения от бессмыслицы и мучений. Об этом пишет св. ап. Павел: "Все создания с нетерпением ждут, чтобы Бог явил, наконец, славное владычество Своих детей, Ведь Он предоставил всё создание власти бренности не оттого, что оно было в чём-то повинно, но оттого, что Он вовлёк его в суд над человеком. Но Он дал также созданиям Своим надежду, что они в один прекрасный день будут освобождены от проклятья суеты. Тогда они уже не будут рабами смерти, но станут участниками вольной жизни детей Божиих". (Рим.8,19-21; вольный перевод мой).
Где действуют тенденции, там есть и принцип, руководящий этими тенденциями. Этот принцип не может быть чуждым общекосмическому Принципу по часто уже упоминавшейся причине.
Одно из удивительных проявлений тенденции взаимодействия "человек - прочая тварь", - посильное "очеловечивание" твари. Здесь имеется в виду, например, практическое применение, науки в органопроекции (то есть разумной проекции человеческих органов во внешнюю среду): глаза "продолжают" себя в качестве микроскопов и телескопов; органы речи - как радио; ноги - как поезда и ракеты; мозг - как ЭВМ; кулак - как бомба и т.д. Здесь, в технике, мёртвое вещество как бы оживает и исполняется неприсущим ему смыслом, или взять приручение диких животных, селекцию удивительных сортов растений с гипертрофированными телеологическими функциями: многоколосая пшеница, дивные, сказочные цветы и т.д. "Собака - лучший друг человека", - это не просто механический симбиоз. Или, наконец, художественное творчество, - ярчайшее проявление одухотворения мертвого вещества.
Эта телеологическая тенденция к одухотворённому органическому всеединству космоса с разумно-свободным человечеством (детьми Божиими) во главе его берёт Начало в Принципе космического всеединства и получает своё оправдание в воплощении, окончательном выражении Смысла всего космоса. Этот предельно обоженный космос называется в богословской традиции Софией или Воплощённой Премудростью (софия - греч. премудрость).
София - это всеединая, воскрешённая, через человека художественно одухотворённая, а через Христа обоженная в нетление тварь - действительно освобождённый Космос - Новый Иерусалим, космический храм Бога - Смысла. Как у ап. Павла: "да будет Бог всё во всём" (IKop. 15,28).
Логосом, Мудростью, Смыслом обусловлена вся космическая действительность. София живёт в мировом движении как неосознанная цель всеобщего стремления, как сила, всё приводящая в движение (вспомним нашу аналогию с башней). Ибо мир стремится к всеединству; а всеединство действительное, осуществлённое, есть София.
"Неосознанная цель" - написал я. Но для высшего созерцания Смысла эта цель всегда была видима, осознана:
"Не веруя обманчивому миру,
Под грубою корою вещества
Я созерцал нетленную порфиру
И узнавал сиянье Божества". (Вл. Соловьёв)
Логическое осознание Софии или Вселенской, Космической Церкви как цели и логического основания нашего мира, вообще говоря, никогда не представляло больших затруднений.
Фактическое же осознание Софии может произойти и произошло не иначе как в факте Воскресения Христова.
Аминь и Богу Слава!
Свободное копирование
