[13] 26 июля н/с
Вчера был детский праздник в так называемом теперь "детском дворце". Под детский дворец обращен бывший губернат[орский] дом. Говорят, в каких-нибудь 8--12 дней это здание, совершенно разоренное, с обитой штукатуркой и загрязненное, приведено "Освитой" в исправный вид, и в день открытия "дворца" устроен детский праздник. Председатель исполкома Порайко обратился к детям с речью, которую детвора, подражая взрослым, прерывала криками "ура" кстати и некстати. Говорят, по большей части некстати, так что это ставило оратора в большое затруднение. Детей было до 12 тысяч, и, конечно, детишкам было очень весело.
А сегодня мне пришлось выслушать трагическую историю одного маленького ребенка. Ко мне пришла молодая женщина с расстроенным лицом. Лицо ее показалось мне знакомым. И действительно, она была у меня в 1918 г. и приходила хлопотать о своем муже Игнатьеве. Теперь пришла по чужому делу, но попутно рассказала и свою историю. Ее арестовали 21-го июля. Она заявила, что у нее очень болен маленький ребенок и ей необходимо быть при нем. "Вы можете отдать его в приют". На следующий день позвали к допросу. Следователь (Соколов) спросил у нее, что она делала во время гетьманщины. Она ответила. "А в каких отношениях вы были с некиим Игнатьевым?" -- "Да это мой муж... Во время Гетмана он был арестован по обвинению в заговоре против гетманской власти". Следователь приятно удивлен. "В таком случае вы свободны". Но после этого ее держат еще два дня! Когда отпустили, она бежит домой и -- застает своего ребенка уже на столе!.. Авд[отья] Сем[еновна] собрала цветов на могилу ребенка, и бедная мать держит их в руках...
Все жандармы в мире одинаковы! Пожалуй, теперешние бывают и похуже.
Свободное копирование
