26 июля (8 августа)
Вчера разрыли 3 могилы на усадьбе Белевича (у[гол] Большой Садовой и Келенского бульвара, совсем близко от нас). Впечатление ужасное: на земле разложили рядом 16, кажется, трупов. На многих -- следы истязаний и побоев. У некоторых шеи затянуты проволокой.
По большей части -- это бандиты. Карпенко дал мне сведения о большей части казненных. Тут -- во-первых, участники шайки Черного ворона, совершившей несколько вопиющих убийств, в том числе убийство семьи Столяревского и другие убийства, которые я отмечал в свое время. Эта шайка "работала" в Полтаве и в уездах Полтавском и Кобелякском. Глава ее был Дым. В ней участвовала Екатерина Петраш, переодевавшаяся в мужское платье и совершавшая вооруженные нападения, Ив. Калюжный, Крещенский и Яценко. Другая шайка "Волк" действовала только в уездах Полтавском и Кобелякском (Марусич, Марк Корсунь, Шамрай и Дьяченко). Фамилии других бандитов установить пока не удалось. Кроме того, расстреляны и не бандиты: Кузубов и Стадник. О Стаднике ничего не знаю. Кузубов был известный погромщик, изуверный черносотенец, избивший когда-то палкой Д. О. Ярошевича, бывшего тогда редактором "Полтавщины". Теперь он был уже болен и, вероятно, вполне безвреден. Его расстрел -- месть за прошлое. Когда я говорил Сметаничу: зачем вам нужна эта развалина? Ведь он болен и содержится в психиатрическом отделении, -- тот ответил: мы получаем множество заявлений: "почему вы не расправитесь с Кузубовым?"...
Трупы были вырыты и разложены рядом. Во двор Белевича входили и выходили кучки народа, в том числе дети. Впечатление ужасное. Говорили о следах страшных истязаний, о гвоздях в пятках, о том, что выколоты глаза и проволоки продеты из одного уха в другое! Много преувеличений. Я говорил с тов[арищем] прокурора Кравченко. Следы побоев были. Рты заткнуты тряпками. На шеях петли из ремней или из проволоки; очевидно, отказывались идти и их тащили волоком... Обращает внимание труп женщины, -- очевидно, Петраш. И теперь, несмотря на разложение, видно, что была очень плотная и сильная... Оскаленные зубы, мертвые маски, страшный запах. В толпе -- возмущение и ужас. Все это показывает, что с человеческой жизнью, даже с жизнью разбойников, надо обращаться бережней. Если бы приговор был постановлен гласным судом, то население хоть знало бы, в чем дело, и не приписывало бы этой казни политической мести. Но... я говорю приверженцам "новой власти": если бы вырыть таким же образом тех, кто расстрелян деникинцами и выставить полуразвалившиеся трупы, то впечатление было бы тоже ужасно. Впрочем, расстрел Кузуба и Стадника не имеет оправдания, а проволоки и ремни на шеях казненных показывают, до какого озверения может дойти человек при повседневной практике. Они были надеты затем, чтобы тащить упиравшиеся жертвы. Молва сделала из этого еще больший ужас: говорили, что проволоки были продеты из одного уха в другое, -- что, разумеется, совершенная нелепость.
Свободное копирование
