21 июня (10 июля)
Был в чрезвычайке. Разговаривал с председателем Долгополовым. Кажется, на сей раз наткнулся на вполне искреннего человека. Говорили и ранее, что он человек мягкий по натуре и по временам хватается за голову от того, что делается кругом. Мы с ним были одни. Говорили о стариках генералах, которых взяли заложниками: Дейтрихе, Аникееве и др. Он объясняет их арест тем, что будто бы деникинцы, взяв Харьков, произвели резню рабочих (неужто было?) {На полях пометка В. Г. Короленко карандашом: "неправда".}, а генералами деникинцы дорожат, и это их может сдержать от эксцессов.
-- Мы их держим в хорошем помещении... Если им нужно сходить за чем-нибудь домой, -- отпускаем их с провожатыми. А ведь они какие: уже заготовили погоны... У одного спросили: зачем вы это делаете? Он ответил: в погонах вся моя жизнь...
-- Но ведь это не опасно, а смешно, -- говорю я и рассказываю ему содержание рассказа Чехова о стареньком отставном генерале, который все щеголял красной подкладкой на мундире... Он ослеп. Экономка спорола и продала красное сукно, а старик все отворачивал полу, чтобы люди видели красную подкладку... Нельзя же за это старенького генерала сажать в тюрьму...
-- Мы не за это и сажаем. Они нам нужны, как громоотвод... Если Деникин отойдет, -- мы их отпустим, если станет подходить, -- увезем с собой...
-- А если он и здесь кого-нибудь расстреляет из ваших. Вы тоже их расстреляете? Это жестоко...
-- Теперь приходится делать много жестокостей... Но когда мы победим... Отец Короленко! Вы ведь читали что-нибудь о коммунизме?
-- Вы еще не родились, когда я читал и знал о коммунизме.
-- Ну, я простой человек. Признаться, я ничего не читал о коммунизме. Но знаю, что дело идет о том, чтобы не было денег. В России уже денег и нет... Всякий трудящийся получает карточку: работал столько-то часов... Ему нужно платье, идет в магазин, дает свою карточку. Ему дают платье, которое стоит столько-то часов работы...
-- Приходит в магазин, а ему говорят, что платья нет и в помине...
-- Нет, так нет для всех... А есть, так его получает трудящийся. Все равно, над чем бы он ни работал. Умственный труд тоже будет вознаграждаться... все равно. Ах, знаете, отец Короленко! Когда я рассказывал о коммунизме в одном собрании... а там был священник... То он встал и крикнул: если вам это удастся сделать, то я брошу священство и пойду к вам...
На лице Долгополова лежит отпечаток какого-то умиления. Я вспоминаю, что чрезвычайка уже при нем расстреливала и покушалась расстреливать без всякого суда... Вспоминаю и о том, что он хватается за голову... Хватается за голову, а все-таки подписывает приговоры. Кажется, я действительно на этот раз видел человека, искренно верующего, что в России уже положено начало райской жизни. Он и не подозревает, что идея прудоновского банка с трудовыми эквивалентами жестоко высмеяна самим Марксом...
Время неопределенное. Деникинцы как будто отступили от Полтавы. Казначейство вернулось из Лубен, вернулись заведующие отделами и подотделами, но делопроизводство не вернулось и работа не идет... Расстрелы были два раза: один раз расстреляли 13 бандитов и одного деникинского разведчика, другой -- 4-х бандитов. В числе бандитов были некоторые, чрезвычайно опасные, -- один раз убежавший из тюрьмы и после этого опять совершавший убийства. Некоторые по делу об ограблении Царенка, -- в том числе Екатерина Петраш, участница многих убийств... Теперь даже на меня это уже особенного впечатления не производит...
Немировский чрезвычайным трибуналом присужден к месячному аресту.
Свободное копирование
