10 апреля
С Иларионом Осип[овичем] Немировским утром поехал в "совет". Чугай в условленное время не пришел, но Алексеев был уже здесь. Мы застали его на заседании "совета". Он извинился и просил подождать. Через некоторое время заседание кончилось, и некоторые из "совета" подошли к нам. Я сообщил в чем дело. Все были удивлены: думали, что расстреливают по решению Чрезвычайной Комиссии только бандитов, а это все считают неизбежным. Третьего дня опять вырезали семью: еврея {Пропуск у В. Г. Короленко.}.....его жену и дочь. При этом принесли с собой водку и, зарезав еврея, кутили и насиловали жену и дочь, которых зарезали после изнасилования. Это продолжалось до 6-ти час. утра. Уже засветло ушли спокойнейшим образом и не разысканы.
Можно бы возразить, что и бандитов следует судить и что тут важна не гроза бессудности, а то, чтобы усилить борьбу с ней. Пока чрезвычайка озабочена старьем, бывшими генералами, как Бураго, и расстреливанием Шкурупиевых землеробов, обезоруженный обыватель отдан на жертву разбойникам. Но против смертной казни таких зверей -- даже я не возражаю, раз они пойманы, что бывает редко. Но все удивлены, когда мы сообщаем, что расстреливают уже политических... Все возмущены. Со мной подробно разговаривает Швагер, комиссар финансов и член "совета". Он обещает мне, что лично берет на себя это дело, и часа через 2--3 приезжает ко мне, чтобы сообщить, что более казней без судане будет {На полях дневника карандашом рукою В. Г. Короленко написано: "После этого казней без суда было без числа, особенно после смены Алексеева".}.Исполком, по-видимому, после записки Кр[асного] Креста, а может, и самостоятельно, -- одумался. Теперь предоставляются элементарные гарантии правосудия и защиты.
Свободное копирование
