3 марта
Приезжие из Петрограда и Харькова сообщили, еще 1 марта, что в Петрограде -- переворот: 26-го последовал указ о роспуске Гос[ударственной] думы. Дума не разошлась. Пришли известия, даже напечат[анные] в газетах, что Дума избрала 12 уполномоченных, в число которых вошли представители блока и крайних левых партий. По общим рассказам -- это временное правительство. Были большие столкновения. Войска по большей части перешли на сторону Гос[ударственной] думы. В "Южном крае" напечатано обращение Родзянко, призывающее к продолжению работы для фронта, -- и письмо харьк[овского] гор[одского] головы к населению того же рода. На жел[езных] дорогах получено письмо Родзянко с обращением к жел[езнодорожным] служащим: "от вас родина ждет не только усил[енной] работы, но подвига". Мин[истр] путей сообщения Бубликов предписывает расклеить эту телеграмму на всех станциях. Это уже очевидно обращение временного правительства. Всюду это встречается с сочувствием, но... страна точно в оцепенении. Вчера из Петр[ограда] мы получили телеграмму Сони: "Здоровы, все хорошо". В письме очевидицы М. А. Кол[оменкиной] описываются некот[орые] события в Петрогр[аде]: в начале Невского из окна видны громадные толпы народа, среди них -- полосой видны войска без ружей. Около них -- красные флаги. В одном месте красное знамя. Поют револ[юционные] песни. Начинается обратное движение: толпа бежит, извозчики быстро сворачивают. Слышится... На этом письмо обрывается. Письмо раньше телеграммы (Соня телеграфировала в 8 ч. веч[ера] 1-го марта). И она пишет в ней: все хорошо.
У нас в Полтаве тихо. Губернатор забрал все телеграммы. "Полт[авский] день" все-таки выпустил агентскую телеграмму с обращением Родзянка, перепечатав ее без цензуры из "Южн[ого] края". Но затем цензура не пропускает ничего. Где-то далеко шумит гроза, в столицах льется кровь. Не подлежит сомнению, что большая часть войск на стороне нового порядка. Говорят, казаки и некоторые гвардейские полки дрались с жандармами. Полиции нигде в Петрограде не видно.
А у нас тут полное "спокойствие" и цензура не пропускает никаких даже безразличных известий: какие газеты пришли, какие нет. Ни энтузиазма, ни подъема. Ожидание. Вообще похоже, что это не революция, а попытка переворота.
Слухи разные: Щегловитов и Штюрмер арестованы, все политические из Шлиссельбурга и выборгской тюрьмы отпущены. Протопопов будто бы убит, по одним слухам, в Москве, по другим -- в Киеве. Царь будто уехал куда-то на фронт и оттуда якобы утвердил "временное правительство". Наконец -- будто бы царица тоже убита...
Свободное копирование
