10 янв[аря] 1917
Из письма к А. Г. Горнфельду (о "Сл[епом] музык[анте]".
...Щербина челов[ек] очень почтенный и прямо замечательный, если принять во внимание огромную силу, кот[орую] пришлось ему употребить на преод[оление] трудностей, не существующих для зрячих. Но этот слепой -- прямая противоположность моему слепому, романтику и мечтателю. Щербина -- позитивист до мозга костей. Он или судьба за него выполнила то, что хотел исполнить мой дядя Максим: разбил задачу на массу деталей, последоват[ельных] этапов достижимого, получил от суммы определ[енных] слагаемых известное удовлетворение "достижения", и это закрыло от него дразнящую тайну недостижимого светящегося мира. И он успокоился... в сознании. И уверяет, что он доволен и счастлив без полноты существования. Доволен -- возможно. Счастлив -- наверное нет. Можно вырасти в темном и затхлом подвале, никогда не испытав, что такое веяние свободного воздуха, аромат полей и лесов. Что ж. И тогда можно сказать: "нельзя тосковать о том, чего не знаешь"... Но все-таки тут будет ослабленный темп жизни, угнетенность, бессознательная грусть... Толчок, искра... и тоска станет сознательно-мучительной.
Но и кроме того, я считаю свой спор со Щербиной (да и не с одним Щербиной) нерешенным. Я убежден, что прав я: органически врожденная способность воспринимать световые ощущения требует органически же удовлетворения. Одним из элементов моего замысла был слепой, сидевший на дороге, залитой солнцем. И тогда еще я подумал: солнце должно его дразнить и возбуждать особенным образом. Ведь раньше, чем биологически выработались очки, называемые глазами, -- наши протозоические предшественники видели (зародышевым зрением) всей поверхностью своего простейшего тела. Эта "помраченная" способность наших нервных клеток может выступать и обостряться во тьме "безглазия", как выступают звезды ночью. Солнце их поглощает своим избытком света, но только перекрывает, а не тушит. Солнце уходит, они выступают в наступившей тьме. Все это в свое время (задолго до "Сл[епого] музык[анта]") я продумал, читая Карпен-тера ("Физиология ума"), и потом вспомнил при виде слепого на дороге. Это окрепло под влиянием биологических идей Михайловского. И теперь я продолжаю считать, что я в своем замысле прав. И когда я (у себя за столом) смотрел на Щербину, уверявшего, что он доволен и что ничего более ему не нужно, -- я видел то же самое.
А. М. Щербина (1855--1937) -- приват-доцент кафедры психологии Московского университета, ослепший в двухлетнем возрасте и не сохранивший в памяти никаких зрительных впечатлений. В октябре 1915 года он выступил в Московском психологическом обществе с докладом "Слепой музыкант" В. Короленко, как попытка зрячих проникнуть в психологию слепых (в свете моих собственных наблюдений)". Впоследствии Щербина выступал с этим докладом в различных городах России. Доклад опубликован отдельной книгой (М., 1916).
Свободное копирование
