6 апреля
Один господин показывал мне несколько "листков" подпольного характера. В этом отношении против 70-х--80-х годов несомненный прогресс. Листки печатаются изрядно и их уже невозможно прекратить. По содержанию -- в них меньше "программ", очень много корреспонденций с места, главным образом с разных фабрик и заводов. Общее настроение -- марксистское и притом ортодоксальное. Недавние вожаки марксизма Струве и Туган-Барановский уже отрицаются, как отступившие от "правоверия". В одном из листков рассказывается о смерти в больнице одного из бывших ссыльных и его якобы предсмертные слова: "С Тугана-Барановского и других представителей легального марксизма надо сорвать маску". Редакция от себя прибавляет, что "на жизненной сцене" маски часто носятся искренно!.. В другом подобном-же органе сообщается о том, что после беспорядков на фабрике Максвелля одного из судившихся рабочих защищал Струве, который при этом выразил мнение "о дозволительности рабочим подавать прошения на высоч. имя о помиловании". Какое-то, конечно, мифическое (случайно я знаю это достоверно) "собрание рабочих" одного города, обсудив этот инцидент, -- резко осуждает поведение Струве и просит впредь "представителей радикальной интеллигенции" "не навязывать рабочим своих низменных представлений об отношении к царской власти.... Надо заметить, что Струве ничего именно не навязывал, а считал только, что защитник не в праве скрыть от клиента этот путь к облегчению своей участи. Под этим осуждением слышится, наооборот, гнев за то, что Струве "не навязывал" рабочему противуположного взгляда... Вообще в этих органах все еще слишком много узко-кружкового: разные мелкие фракции "интеллигенции" все еще сводят свои узко-сектантские счеты. Недавно также была статейка: "К позорному столбу!" -- где к "позорному столбу" пригвождался Арабажин, за то, что струсив однажды, когда полиция переписывала присутствовавших на одном реферате в квартире Стасовых, -- назвался не своей фамилией, а фамилией Осокина, своего приятеля и сотрудника "Сев. Курьера". Хотя Осокин заявил, что это с его согласия и повидимому этим должно бы все кончиться, -- инцидент многих волновал в Петербурге и наконец попал на страницы нелегальной печати в то время когда злополучный pauvre diable Арабажин арестован и сидит в доме предварительного заключения.
Вообще нелегальная печать расширяется, но не растет в смысле возвышенности и глубины. Много мути.
Между прочим кто-то прислал мне новое нелегальное издание моего рассказа "Чудная" {Первое нелегальное издание рассказа "Чудная" появилось за границей, в Лондоне, в 1893 г. В русской легальной прессе этот рассказ был напечатан впервые, под заглавием "Командировка", только в 1905 г. ("Русск. Бог." No 9). В Нивское изд. собр. соч. рассказ этот вошел под своим первым заглавием ("Чудная"). См. т. X наст. изд.}, уже кажется, в России. Издано на этот раз без фамилии (в Лондоне было с фамилией) и вместо моих трех строчек в конце -- неизвестный переделыватель сляпал свой конец, чтобы упомянуть о "стонах погибших братий"...
Интересно также, что масса корреспонденции и обличений, питающих нелегальную прессу, -- в сущности должна-бы составить материал для легальной печати. Но у нас это -- "опасно".
Свободное копирование
