В девяностых годах приглашения на форумы, конференции, мероприятия прекратились. Нет тебя, и всё. Ну и ладно. Как говорил Швейк - «вам на нас, нам на вас». Впрочем, для пользы дела я еще пробовал за чем-то обратиться. Например, один фонд объявил конкурс региональных правозащитных проектов. Вместе с электростальским журналистом подали заявку. Нам отказали. Заметил фамилию Бахмин среди сотрудников фонда. Через несколько лет встретился со Славой на похоронах Ларисы Богораз. Мимоходом заметил ему, что обращался безрезультатно в «его» фонд. Слава удивился:
— Что же ты напрямую ко мне не обратился?
— А почему я должен с черного хода заглядывать?
В том-то и беда, что тебя начинают рассматривать как ходатая по личным делам. Видят в тебе просителя. Если добиваешься известности, влиятельности , возможности выдвинуться, прозвучать лишний раз — так оно и есть. Но мне ничего не надо для себя лично. В молодости естественно желание самоутвердиться. В глазах окружающих и своих собственных. Но я давно уже переболел этой детской болезнью. Нет никакого желания что-то доказывать себе и другим. Тюрьма окончательно поставила меня на ноги, отбросила ходунки.
Постепенно осложнились отношения и с прессой. Я никогда не видел в публицистике источника заработка. К сожалению для одних, к счастью для других, многие издатели понимают дело именно таким образом. Словно публикациями ты стремишься проникнуть в сложившийся круг авторов, извлечь материальные и прочие доходы. По моему разумению, писать статьи следует в двух случаях. Когда проблема заслуживает общественного внимания, но никто о ней не говорит. Или, когда никто не скажет так, как ты можешь. Поэтому пишу достаточно редко и никак не конкурент авторам, публикующим по две, а то и более статьи в неделю. Зря редакторы меня подозревают… К тому же пишу медленно. Если не требуется быстрой реакции, например, отчета о суде. Приятно тему обдумать, взвесить аргументы, дать тексту отлежаться. Ясное дело, с таким подходом денег на публицистике не заработаешь. Пускай быстро пишущие авторы не обижаются. Конечно, они все мастера своего дела и талантливы, мне ли с ними тягаться…
Регулярно печатался в «Экспресс-Хронике». Издание прекратилось. Опять же у брата Александра печатался в его интернетовской «Прима-ньюс». Издание прекратилось. Печатался в журнале «Индекс». Там редактором Наум Ним, бывший политзаключенный. И редактор хороший, и журнал отличный, пускай и с небольшим кругом читателей. Издание практически прекратилось. Издавна временами печатался в дээсовском безгонорарном «Свободном слове». Издание пока живо, да мало кто его читает.
Понимаю, мир статьями не переделаешь. Романами и стихами тоже. Да и вообще ничем. Мир сам любит переделываться. Все же посещает иногда публицистический зуд. Написал политическую сказку на актуальную тему. Предложил «колючему» интернетовскому журналу. Пришел ответ: «Извините, у нас портфель уже полон». Это в ежедневнике-то! Ладно, послали меня куда подальше. Им бы за такой текст в ноги мне кланяться! А они нос воротят. Предложил другому интернетовскому журналу. Редактора его лет двадцать пять знаю. Он и заявляет: «Хорошая статья. Но поздно печатать, уже несколько дней прошло после события». То есть тоже послал, только вежливее. Поскольку в скором времени опубликовал статью Буковского посвященную событию чуть ли не двухмесячной давности. Оказывается, сроки давности у нас разные. Понимаю, для редактора Буковский — «о!», я же — «а…». В общем, не текст важен, а фамилия над текстом. Как же не появиться раздражению? Да простит читатель его проявление. Что толку сердиться на прессу?
Странное занятие — публицистика. В этих своих воспоминаниях я воспользовался текстами многих десятилетиями накопившихся у меня статей. Даже не уведомляя о том читателя. Швы незаметны? Допустим, пишешь на важную, как тебе кажется, тему. Приводя неизбитые доводы и оценки. Статью даже опубликовали, но внимания никакого она к себе не привлекла. Лет через пять, десять, двадцать всё, о чем ты писал, становится общим местом. Усиленно муссируется в прессе. Но в это же время ты пишешь другую статью. Чтобы лет через пять, десять, двадцать… Никакой жизни не хватит!
В 1996 году организовалось движение «Нет». Прямо по апории Зенона. Действительно, все наши «движения» в конечном итоге оказываются стоянием. Или сидением. Идея заключалась в объединении сторонников голосования «против всех кандидатов», не желающих выбирать из двух (или нескольких) зол меньшее. Инициаторами стали Александр Элиович, Валерий Терехов, Владимир Прибыловский и я. В связи с захватом заложников в театральном центре на Дубровке сторонники движения «Нет» сделали заявление. В котором досталось обеим сторонам: и террористам-боевикам, и российской власти, осуществлявшей террор в Чечне. Попутно досталось слегка и Западу. Под обращением десятки фамилий: Белоцерковский, Богораз, Боннер, Буковский и т. д., по алфавиту. Люди известные, многие в прошлом политзаключенные, противники советской власти. Ни одно из средств массовой информации, в том числе и электронных, полученный текст не опубликовало, не озвучило. Ни здесь, ни за рубежом. Казалось бы, люди, подписавшие обращение, уже некогда доказали свою правоту. Хотя бы только поэтому их мнение заслуживает быть известным согражданам. Вдруг они и на этот раз правы? Можете не соглашаться с ними, спорить, но опубликуйте! Тишина.
Свободное копирование
