Постепенно у меня сложилась некоторая репутация в глазах городских судей. Я знаком с основами права, но не считаю себя большим знатоком законов. Зато, надеюсь, неплохо разбираюсь в беззаконии. Имею определенные преимущества перед адвокатом. Не постесняюсь обжаловать незаконные действия следователя. Точно так же, если судья вынесет заведомо неправосудное решение (приговор, постановление, определение), потребую привлечь его к уголовной ответственности. Адвокат же — член корпорации, он во многом зависит от судейского корпуса и, опосредованно, от прокуратуры. Начни он себя вести подобным образом, очень скоро станет проигрывать все дела подряд. Растеряет в городе клиентуру и протянет с голода ноги. Мое преимущество в независимости. Кроме того, стараюсь каждое дело, уж если за него берусь, сопровождать публикациями и, при необходимости, правозащитными кампаниями.
Развлекался я и в московских судах. Например, вместе с Александром Годлевским пытались засудить Ельцина за ввод войск в Чечню. Если соответствующий приказ был, то он незаконен (тогда). Если же войска сражались без приказа Верховного главнокомандующего, то это законности происшедшему не добавляет. Суды начисто отказались дело рассматривать, во всех инстанциях. Каждое решение суда мы обжаловали, в том числе и в прокуратуре, как заведомо неправосудное. Каждое действие и бездействие прокуратуры обжаловали в судах. Дошло до смешного, пришлось требовать от Генерального прокурора привлечь к ответственности Генерального прокурора. Отчет об эксперименте над российским правосудием опубликовали в журнале «Континент».
Другое памятное дело. В рассказе о нем воспользуюсь фрагментами своих давних публикаций «Судите их по судам их» и «О духе беззакония» в журнале «Индекс».
У меня, как и у каждого завсегдатая судов в качестве обвиняемого, заявителя, истца, защитника, представителя, есть со вкусом подобранная коллекция. Коллекция заведомо неправосудных решений (приговоров, определений, постановлений). Есть в ней и свой шедевр. В котором сочетаются громкость события, серьезность предмета и глубина неправосудности. Не могу не поддаться искушению и похвастаюсь шедевром.
В октябре 2002 года террористы захватили заложников в театральном центре на Дубровке. Тогда еще наивные, они полагали, что этим чего-то можно добиться. Ведь какова логика в подобных действиях террористов? Мы захватываем граждан государства в плен и предъявляем к власти некоторые требования. При их неисполнении начинаем убивать заложников. Власть, ответственная перед избирателями, дорожащая жизнями граждан и своей репутацией, идет на уступки. Или хотя бы вступает в переговоры. Так в нормальной стране, но не в нашей. Российские власти мысленно отвечают террористам: «Станете убивать заложников? Не извольте беспокоиться! Да мы их сами уничтожим! Нам главное до вас добраться». Что и продемонстрировали на практике. В ходе «блестящей» операции спецслужбы уничтожили террористов и заодно часть заложников. Умертвив последних газом и отсутствием должной медицинской помощи. В ходе операции террористов застрелили в состоянии сна, когда они не могли оказать сопротивления.
За столь доблестный подвиг спецслужбы не остались без многочисленных наград. Власти же, естественно, попытались заслужить с помощью сервильных СМИ имидж непримиримых и квалифицированных борцов с терроризмом. Имидж немного подпортили немногочисленные, отчасти еще независимые, средства информации и немногочисленные, отчасти еще активные, граждане. После же во многом схожих событий в Беслане террористы, надо думать, несколько «поумнели», перейдя к прямым диверсиям-убийствам.
Как квалифицировать операцию спецслужб в событиях «Норд-Оста»? В сущности, как умышленное причинение смерти, то есть убийство двух или более лиц, совершенное группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 105 УК РФ). Но доказать умышленность, то есть осознание спецслужбами неминуемых последствий их действий… Пришлось ограничиться более легкими статьями.
В прокуратуру Москвы отправил два заявления о преступлениях. Первое с просьбой возбудить уголовное дело по фактам причинения смерти по неосторожности, а также причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью — вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.
Второе заявление содержало требование возбудить уголовное дело по факту убийств, совершенных при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. От следователя Кальчука пришла бумажка (не постановление!) с отпиской. Мол, сообщения мои проверят в ходе расследования возбужденного уголовного дела по факту совершения террористического акта. Явное нарушение УПК! Обжаловал бездействие следователя в Замоскворецком суде Москвы. Статья 125 УПК прямо говорит, что отказ от возбуждения уголовного дела, бездействие следователя, его незаконные действия, можно обжаловать в суде. На слушание по моей жалобе пригласил корреспондентов. Никто не пришел. Судья Васина вынесла заведомо неправосудное постановление, оставляющее жалобу без удовлетворения. Якобы рассматривать ее в порядке применения УПК суд не может.
Счастлив тот из наших современников, кто ни разу не ходил в суд. Для неподготовленной души такой поход может обернуться глубоким потрясением. Прямо земля уходит из-под ног, рушится мироздание. Говорят ; есть ложь, наглая ложь и статистика. Но статистики хотя бы не пытаются опровергнуть таблицу умножения. Ловко приспосабливая ее под свои нужды. Есть нечто превосходящее статистику — толкование судьями законов. Даже не толкование, а полное игнорирование, подмена текста и смысла закона по своему усмотрению. Допустим, в законе ясно написано: дважды два равняется четырем. А в судебном решении говорится: поскольку в законе дважды два пять… Возмущенный, вы стучитесь в кассационную инстанцию, потрясая таблицей умножения, то бишь текстом закона. Высокая инстанция высокомерно отвечает: оснований для пересмотра решения нет.
Свободное копирование
