Для меня было совершенно ясно, что сбежать из лагеря не так-то просто, а надежное убежище, гарантирующее мою безопасность, не способно решить более существенный вопрос: к чему может привести мое бегство? Прежде всего, к репрессиям, к уничтожению Маргарет и Мишеля. Конечно, я не мог графине доверительно сообщить о принятом мною окончательном, рассматриваемом мною как единственно правильное решении – выполнить свой патриотический долг, долг человека, продолжительное время рисковавшего своей жизнью, вернуться на Родину и, продолжая честно и дальше служить ей, помочь Главному разведывательному управлению тщательно изучить все имевшие место в работе наших резидентур ошибки, приведшие в конечном итоге к провалу наших резидентур, а также и всех тех фактов, которые имели место для расширения арестов наших разведчиков, бойцов движений Сопротивления в Бельгии, Германии и Франции. Безусловно, я возлагал большие надежды и на то, что принятое мною решение с помощью Отто Баха и Вальдемара Ленца завербовать начальника зондеркоманды «Красная капелла» Паннвица и других работников гестапо и немецкой контрразведки принесет тоже пользу Советскому Союзу.
Что касается первого предложения, то есть принятия на себя обязанностей управляющего одного из принадлежащих Изабелле Русполи в Латинской Америке поместий, то я решил со всей твердостью, поблагодарив за высказанную возможность, отвергнуть. Мотивировал это тем, что взять на себя обязанности управляющего поместьем я, коммерсант, незнакомый со всем, что должно происходить в поместье, просто не имею права.
Изабелла неоднократно повторяла, что, будучи вполне обеспеченной в Бельгии, она всегда будет готова Маргарет, мне и Мишелю оказать необходимую помощь. В то же время, будучи уверенной, что конец войны, поражение фашистской Германии приближаются, она убеждена, что все мы будем жить нормально, вполне обеспеченными людьми. Иногда, прогуливаясь по Фридрихроде, графиня помогала мне разобраться в том, кто интернирован в этот лагерь. Она неоднократно подчеркивала, поясняя мне, что представляет собой встречаемый нами тот или иной прохожий. Здесь были и французские генералы, и политические и деловые деятели, были и аналогичные им бельгийцы. С некоторыми из них она меня даже знакомила.
Мое пребывание во Фридрихроде было омрачено рядом обстоятельств. Прежде всего, конечно, тем, что Маргарет еще до моего приезда сломала себе левую ногу и полностью не смогла восстановить свои силы. Это имело немалое значение в сложившейся обстановке. Часто приходилось прятаться в погребе дома, в котором мы жили, из-за повторявшихся налетов самолетов союзников и иногда даже допускаемого сбрасывания ими бомб или обстрела Фридрихроды с самолетов. Вскоре пришлось, однако, изменить установившийся порядок использования подвала дома в качестве бомбоубежища. Мы считали более надежным наше в буквальном смысле слова бегство в расположенный вблизи лес. Рельеф был гористым. Передвижение по лесу было тяжелым для Маргарет с еще не полностью восстановленной ногой и для нас, так как приходилось брать коляску, в которой находился не только Мишель, но и небольшой запас детского белья, кое-какие вещи для нас на случай разрушения нашего дома. Мишеля приходилось нести на руках большую часть времени, а тяжелую тележку я тащил за веревку, шагая впереди, а сзади ее подталкивала Маргарет. Иногда Мишеля укладывали в коляску, на дне которой находилось детское белье, а наши вещи в небольшом чемоданчике нес я.
Свободное копирование
