Итак, наступил день нашего отъезда, а вернее, бегства из Парижа. Машина, на которой мы ехали, проезжала почти все населенные пункты с большой скоростью. Первый раз мы остановились в Страсбурге, где вновь встретились, если не ошибаюсь, с полковником Биклером, по своему происхождению уроженцем Эльзаса и Лотарингии. Как известно, Эльзас-Лотарингия была возвращена Франции только в 1919 г. по Версальскому мирному договору. Это, однако, не мешало многим из населения этих мест продолжать себя считать немецкими патриотами. Биклер считал себя не только немецким патриотом, но и патриотом гитлеровской Германии. Это сумели в рейхе оценить, и он был назначен начальником отдела VI РСХА, возглавляемого Вальтером Шелленбергом. Отдел, начальником которого был Бемельбург, распространял свою деятельность на всю Францию.
Как я мог понять из начатого в моем присутствии разговора между Паннвицем и Биклером, он оказался в Страсбурге на короткий промежуток времени и ждал с нетерпением нас. На этот раз разговор был откровенным, и оба собеседника не только не смущались моим присутствием, но, наоборот, были ему рады. Биклер и Паннвиц поставили передо мной конкретный вопрос: могу ли я запросить Москву о гарантиях их личной неприкосновенности и о согласии на переход их на службу Советскому Союзу?
Паннвиц тут же сказал, что я могу, используя мою радиолинию с «Центром», послать туда подобный запрос. Никакой опасности подслушивания и расшифровки нашей радиограммы не существует. Он не счел нужным объяснять, что служит гарантией этого, а я не стал рассекречивать тот факт, что по нашей договоренности со Стлукой, не зная, что нам ничего не угрожает, мы уже иногда передавали некоторые зашифрованные радиограммы без ведома Паннвица. К концу разговора я пообещал срочно направить радиограмму. Между Биклером и Паннвицем была достигнута договоренность о дальнейших встречах. Прощаясь, Биклер подчеркнул, что, если Москва даст просимые гарантии, к нему и начальнику зондеркоманды «Красная капелла» могут присоединиться еще не только военные, но и входящие в СС и СД.
Мы продолжили нашу поездку. Во время этой поездки, как я уже указывал, был убит Дорио, о чем мы сообщили в «Центр». Быстро передвигаясь по дороге уже на территории Германии, нам пришлось пережить неожиданную неприятность. Мы заметили в воздухе английские самолеты, два из них пошли на снижение. Боясь пулеметного обстрела, Паннвиц загнал машину в кювет, протянутый вдоль дороги и прикрываемый ветками деревьев. Мы выскочили из машины и вчетвером побежали в сторону. В нашу сторону побежали и пассажиры нескольких других автомашин. Мы прятались под кустами, находящимися в поле. Для меня этот случай, к сожалению, не прошел даром и запомнился надолго. Видимо, в результате прыжка из сильно наклонившейся в кювет автомашины у меня образовалась паховая грыжа, которую, к великому сожалению, я в силу сложившихся обстоятельств не мог, естественно, удалить в Германии, но надеялся, что эта несложная операция будет осуществлена вскоре после моего прибытия в Москву, что оказалось совершенно невыполнимым. Ни в тюрьме, ни в исправительно-трудовых лагерях я от этой довольно мучившей меня грыжи не мог отделаться. Ее мне удалили только в 1957-м или в 1958 г. в Ленинграде.
Свободное копирование
