Первые месяцы после бегства Отто Паннвиц развил бурную деятельность, активное участие полиции усиливалось с каждым днем. Уже проводились довольно массовые аресты. В числе арестованных была и любовница Леопольда Треппера Джорджи де Винтер. После ареста она подтвердила, что Отто уже давно собирался с ней бежать в США. Об этом мне рассказывал сам Паннвиц. Об этом, по его словам, уже давно давали показания Мальвина и Фабрикант, находившиеся многие годы на связи у Отто и пользовавшиеся его полным доверием. Оба эти «свидетеля» попали в поле зрения гестапо сразу же после провала в Бельгии, и есть основания считать, что они стали «двойниками».
Наши отношения с Вальдемаром Ленцем и Отто Бахом становились все более близкими, более крепкими. От них я услышал впервые то, что потом доверительно сообщил мне и Хейнц Паннвиц. Он утверждал, что первоначально думал, что Отто исключает для себя возможность установить связь с Москвой, предпринимать в этом направлении какие-либо шаги. Слишком Леопольд Треппер скомпрометировал себя, находясь в гестапо.
Неожиданными явились показания некоторых арестованных в связи с его бегством, заключающиеся в том, что через связистов французской Компартии Отто предпринимает попытки установить связь с «Центром». Эти показания заставили активизировать еще в большей степени кампанию, проводимую гестапо и полицией и направленную не только на поимку самого Леопольда Треппера, но и всех, кто мог оказаться замешанным в его укрывательстве после побега и даже облегчить его стремление к установлению связи с «Центром», проведению им какой-либо работы.
Паннвиц понимал, что, как только «Центр» узнает о проводившейся с ним радиоигре, существование зондеркоманды и его личное пребывание в Париже станет для РСХА абсолютно ненужным.
Вечеринки, выпивки, отношения с фрейлейн Кемпа не могли успокоить Паннвица. Его волнения усиливались еще и потому, что он понимал, что обязан подробно доложить обо всем случившемся и высказать свои предположения о возможности продолжения работы зондеркоманды непосредственно руководству.