В основном я встречался с Гирингом, Ленцем, реже с Бергом и еще более редко со Стлукой. Ленц в моем присутствии уточнял, видимо предварительно согласованные с Гирингом, тексты радиограмм для их направления в «Центр» и зашифровывал их только лично. В основном они были составлены на основе полученной от Золя информации. Эту информацию Золя передавал в мой адрес через доктора Ленца, зная, что я переправляю все в Москву.
«Мой секретарь» Вальдемар Ленц передавал уже несколько раз Гирингу и мне, что Золя настойчиво добивается личной встречи со мной. По непонятным причинам Гиринг воздерживался от этого. Если я не ошибаюсь, то буквально за несколько недель до того, как Гиринг передал возглавляемую им зондеркоманду «Красная капелла» вновь назначенному Берлином начальнику, внезапно в его кабинет, в котором находился и я, вошел участвовавший в моем аресте в Марселе начальник гестапо в Париже Бемельбург. Я его уже очень давно не видел. Очень мило, едва успев сесть в кресло, он поинтересовался моим состоянием здоровья и настроением, условиями, в которых я сейчас «живу». В ответ на его вопросы я не стал распространяться, а, вежливо поблагодарив за проявленное внимание, умолк. Немного погодя, как всегда обращаясь в основном к Гирингу и как бы даже не замечая меня, Бемельбург коснулся обстановки, сложившейся в данное время в Париже, и некоторых других чисто политических вопросов. Как и при первой нашей встрече, когда он участвовал в моем конвоировании в Париже, меня удивило то, что гестаповец, не стесняясь, высказывает свои мысли, не всегда отвечающие интересам проводимой нацистами политики.
В кабинете Бемельбург не задержался долго и, уже собираясь уходить, совершенно неожиданно обратился с вопросом к криминальному советнику: «Карл, а почему ты не хочешь перевести Кента ко мне, в мой дом?» Конечно, понять, о чем идет речь, я не мог, но услышал поразивший меня ответ начальника зондеркоманды: «Ты прав, надо весьма срочно Кента убрать с улицы Соссэ!»
Свободное копирование
