Услышав этот рассказ Отто, я едва сдерживался, мне очень хотелось высказать все, что у меня накопилось. Я был буквально потрясен, я едва сдержался от того, чтобы не нахамить «опытнейшему разведчику, моему бывшему шефу» за то, что он нарушил не только все правила конспирации, но и общепринятый порядок, – без моего ведома считал вправе встречаться по каким то причинам с моими, подчеркиваю, моими подчиненными, входящими в мою резидентуру. Я боялся, что он мог скрыть от меня, что на эту встречу мог пригласить и других своих «старых друзей» – Боба, Вассермана и неизвестно кого еще.
Меня глубоко возмутило и то, что он счел возможным незамедлительно после случившегося направиться к моей вилле, не боясь слежки за собой. После того как я высказался, Отто весьма нагло заявил мне: «Вы боитесь только за себя, не думаете ни о ком другом, а я был твердо убежден, что за мной не установлено никакой слежки!»
Видимо впоследствии осознав допущенную им очередную оплошность, в своей книге «Большая игра» Леопольд Треппер нагло пишет, привожу цитату: «Вдруг вспоминаю, что условился встретиться со Шпрингером совсем близко отсюда. Нельзя терять ни минуты, иначе, не дождавшись меня, он, скорее всего, тоже устремится прямехонько в мышеловку на улице Атребат. К великому счастью, Шпрингер терпеливо ждал меня...» (с. 145).
А разве эта встреча не является тоже оплошностью? Разве не должен был он, пройдя мимо, дать понять, что существует опасность? Ведь мы всегда предусматривали резервную встречу. Но может возникнуть еще один вопрос: зачем понадобилось Отто, сдавшему мне, повторяю, в присутствии Большакова, представителя «Центра», бельгийскую резидентуру, не ставя меня в известность, встречаться со Шпрингером? Ответ на этот вопрос я тоже нашел, читая его книгу. Леопольд Треппер, не стесняясь, пишет на той же странице: «Я вспоминаю, что несколькими неделями раньше мой Директор выразил желание получить подробные планы этого порта с обозначением мест, куда могли бы прокрасться подводные лодки. Эти планы Шпрингер каким-то образом сумел раздобыть...» (с. 145).
Леопольд Треппер прямо указывает, что речь идет о планах «антверпенского порта».
Мог ли «опытный разведчик» назначить встречу другому разведчику неподалеку от того места, где только что встречался с несколькими членами моей, подчеркиваю опять, моей резидентуры? На каком основании мог резидент в Париже давать задания моим разведчикам в Бельгии, не ставя меня в известность? Почему Отто умолчал, сообщая мне об имевшем место провале, что «не прямо из дома Жюльетты» направился ко мне, как это он утверждал, а имел еще встречу со Шпрингером? Мог ли резидент в Париже, не имея прямой связи с «Центром», пользуясь только моими радистами и мною как дешифровщиком, получить указания «его Директора» о сборе сведений об Антверпене? Почему Директор, зная, что я принял от Отто развалившуюся резидентуру и мои возможности, дает поручение по Бельгии резиденту в Париже, конечно, если это не выдумка самого Отто в подтверждение его наглости. Почему мой работник, выполняя «задание» резидента в Париже, не ставит меня об этом в известность?
Ответ может быть только один: Кент не справляется со своими обязанностями! В Западной Европе существует только один «опытнейший» резидент – Леопольд Треппер!
Свободное копирование
