После смерти мужа Маргарет полностью посвятила себя воспитанию Рене. После вынужденного отъезда родителей из Бельгии в отношении воспитания Рене помогал Маргарет в соответствии с данным мною её отцу обещанием я. Маргарет очень часто посещала могилу любимого мужа.
Надо признаться, много времени воспитанию Рене уделять я не мог, как, впрочем, и Маргарет. Слишком часто мне приходилось покидать Брюссель и Бельгию, совершая поездки по делам «Симекско» и по моей разведывательной деятельности. Признаюсь, иногда у меня даже возникала тревога, вызванная сомнением, не думает ли Маргарет, что у меня на стороне есть женщина, с которой я провожу ночи, пренебрегая Маргарет, которая, как потом выяснилось, меня тоже полюбила. Во всяком случае, каждый мой отъезд из Брюсселя воспринимался ею с каким-то мне непонятным чувством тревоги. Возможно, она опасалась, что я покину ее, и она останется одна с Рене. Я понимал, что опасение было не случайным. Уже прошло столько времени после нашего знакомства, больше того, со времени нашего совместного проживания на вилле, а я, молодой и одинокий человек, хорошо относящийся к ней и к Рене, не предпринимаю никаких попыток для сближения с ней, присущего обычным молодым женщине и мужчине.
Думая обо всем этом, я категорически отвергал возможность объяснения Маргарет, кем я в действительности являюсь. Могли ли служить оправданием сложившихся между нами отношений мои утверждения, что в Монтевидео у меня осталась невеста, которая меня ждет? При продолжительном пребывании в Бельгии могло ли это мое утверждение быть воспринято всерьез? Скорее, можно было верить в то, что у меня где-то есть скрываемая любовница.
Все эти думы перемешивались с думами о работе, о том положении, в каком я смогу оказаться, если американцы предпримут высадку в Бельгии или немцы в ожидании подобной высадки посчитают нужным разделаться со всеми выходцами из заокеанских стран.
Рано утром я встал, как всегда последовали зарядка, массаж, душ, бритье, и вышел на веранду. Я был поражен: в столь ранний час в кресле сидела задумавшаяся Маргарет. У нее был усталый, не присущий ей уже давно, опечаленный и встревоженный вид. После обычного приветствия мы пошли в столовую завтракать. Вскоре я направился в контору «Симекско». Совершенно неожиданно Маргарет по телефону сообщила мне, что к нам прибыл наш обычный гость, Жан Жильбер. Они удивляются, что я допоздна задержался в конторе, и просят побыстрее приехать ужинать.
Это было 12 декабря 1941 г.
Свободное копирование
